Предисловие ко второму изданию книги "Моя летопись выборов"

После выхода в феврале 2018 года первого издания у меня возникло желание его немного переделать, чтобы книга в большей степени соответствовала концепции, отраженной в ее названии – «Моя летопись выборов».
В связи с этим я исключил из книги публикации научного характера: «Разделение партийного списка на региональные группы: проблемы территориального представительства» (2007), «Оправданы ли законодательные ограничения?» (2008), «О пропорциональности и равномерности» (2008), «О концепции Избирательного кодекса Российской Федерации» (2010) и «Проблемы законодательного регулирования муниципальных выборов» (2012).
Вместо статьи «На “столичном” уровне» (2002), посвященной выборам в Московскую городскую Думу 2001 года, я включил статью «Выборы в Московскую городскую Думу: хроника деградации выборов» (2010), описывающую выборы городской Думы пяти созывов.
Кроме того, добавлены статьи: «Зюганов отвергает миф о своей “победе” в 1996 году» (2013) и «Борьба за явку как российская забава» (2014), а также три статьи 2018 года. В связи с этим в названии книги 2017 год заменен на 2018.

Заказать книгу можно на Ридеро: https://ridero.ru/books/moya_letopis_vyborov_1_989_2_01_8/

Полный провал

Избирательная кампания по выборам глав регионов стартовала, и теперь уже можно точно констатировать, что борьба за демократизацию избирательного законодательства, которую вели Элла Памфилова и я, окончилась полным провалом.
Даже то, о чем удалось договориться на рабочей группе, возглавляемой Сергеем Кириенко, не реализовано. Ограничения на назначение наблюдателей не сняты. Муниципальный фильтр федеральным законом не снижен. О более серьезных изменениях (в том числе в отношении того же муниципального фильтра, а также в отношении подписного фильтра) представители «партии власти» даже слушать не хотели.
Далее была попытка снизить муниципальный фильтр через региональные законы. Но и она благополучно провалена. Элла Памфилова даже специальное обращение 29 апреля направила руководителям законодательной и исполнительной власти субъектов РФ, где в сентябре намечались выборы глав регионов. И что в итоге?
Напомню, что в сентябре должны пройти выборы глав 16 регионов. На предыдущих выборах только в трех из них (Башкортостан, Волгоградская и Оренбургская области) были установлены минимально возможные барьеры – 5%. В Курганской области было 6%, но там фильтр был снижен до 5% еще законом от 18 февраля 2019 года (то есть за день до заседания рабочей группы, одобрившей снижение).
Таким образом, в 12 регионах фильтр можно было снизить. Но снизили его только в Липецкой области законом от 30 мая 2019 года – с 7 до 6%. Выглядит не как уступка, а как насмешка.
При этом в Республике Алтай, Забайкальском крае, Ставропольском крае, Курской области, Челябинской области и Санкт-Петербурге последняя редакция закона принималась в мае, то есть уже после обращения Памфиловой.
В итоге минимально допустимый федеральным законом фильтр в 5% только в четырех регионах – Республике Башкортостан, Волгоградской, Курганской и Оренбургской областях. 6% в Ставропольском крае, Курской и Липецкой области; 7% в Республике Алтай, Астраханской, Вологодской, Мурманской и Челябинской областях; 8% в Забайкальском крае; 9% в Республике Калмыкия; 10% в Сахалинской области и Санкт-Петербурге.
Питер можно поздравить: бывший флагман демократии скатился далеко вниз (Москва, впрочем, тоже).
Какие отсюда можно сделать выводы?
1. Рабочая группа во главе с Кириенко продемонстрировала свою полную неэффективность и имитационность.
2. Наверное, и раньше у экспертов не было сомнений в том, что избирательное законодательство заточено под интересы «партии власти» (составной часть которой является «Единая Россия») и противоречит интересам демократии. Сейчас мы получили этому железобетонное доказательство.
Что же дальше?
У меня осенью была не слишком длинная программа, которая позже свелась к 15 пунктам. Программа совсем не революционная, сплошные паллиативы, которые, как мне казалось, приемлемы для руководства. Ничего не удалось реализовать – абсолютный нуль.
В каком-то отношении для меня это была разведка боем. Поскольку я не считаю, что предложенные мной паллиативные решения снимают все проблемы и на них можно было бы успокоиться. Я рассчитывал на более глубокие реформы, просто понимал, что на них нужно больше времени. И казалось, что это реально, раз Памфилова это поддерживает и с Президентом договорилась, и Кириенко создал рабочую группу, и МГУ поручили Избирательный кодекс.
Я еще не видел полного текста, который сделала команда МГУ, но даже из небольшого текста, который я видел, ясно, что и там понимают необходимость глубоких реформ. Но из того, что я слышал на рабочей группе, можно сделать вывод, что перспектив у проекта Избирательного кодекса никаких.
Недавно я предложил обсудить довольно короткую программу изменений к 2021 году. Всего пять–шесть пунктов. Но при такой ситуации уже сомневаюсь, стоит ли пытаться.
Если же говорить по-крупному… Для меня в наших выборах два главных дефекта: 1) подавление конкуренции через отказы и отмены регистрации и 2) фальсификации. С остальными дефектами как-то можно жить, а эти смертельны.
Первый дефект можно преодолеть только через изменение законодательства. И пока ничего не получается.
В борьбе со вторым дефектом главное – практика. Но и здесь я не вижу успехов. Даже самые робкие попытки ЦИК встречают противодействие полиции, прокуратуры, СК и судов.
И если эти два дефекта не устранять, то от всего остального – мобильного избирателя, цифровых участков и тем более электронного голосования – мало радости. Ибо какой толк от расширения возможности реализации активного избирательного права, если людям не за кого голосовать? Как развивать современные технологии, если их сразу же стараются приспособить для манипуляций? Да и при дефиците доверия все эти меры дают противоположный эффект.
Можно, конечно, все списать на особенности режима и успокоиться. Мол, не получается – и не получится. Можно уповать на какие-то радикальные способы борьбы, хотя и они пока ничего путного не дают.
Остается лишь процитировать классиков советской литературы: «Мы сами знаем, что она не имеет решения… Мы хотим знать, как ее решать».

Сегодня Госдума может полностью провалить договоренности в Администрации Президента

Вчера Элла Памфилова снова говорила о муниципальном фильтре. Обвиняя думскую оппозицию в том, что не удалось его смягчить. Так во всяком случае это подали СМИ. С этим можно было бы спорить, но не хочется. Снижение доли подписей депутатов до 5% – это, конечно, уступка, но без снижения доли округов и районов хотя бы до ½ и без снятия запрета подписываться за нескольких кандидатов – слишком слабая уступка, чтобы за нее стоило сражаться.
Но, как я отмечал в одном из предыдущих постов: полное молчание в отношении другой договоренности – о снятии ограничений на назначение наблюдателей.
Еще раз напомню: 19 февраля на рабочей группе при Администрации Президента была зафиксирована договоренность снять два ограничения – о представлении списка наблюдателей не позднее чем за три дня до дня голосования и о запрете назначать одного наблюдателя более чем на один избирательный участок. Третье ограничение (о запрете назначать более двух наблюдателей) решили сохранить.
Однако ни в один законопроект из трех, поданных вскоре после того заседания рабочей группы, эти предложения не были включены, хотя они вполне органично смотрелись бы в законопроекте № 655193-7 с резиновым названием «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации». Но оставалась надежда, что они попадут в этот законопроект в виде поправок, внесенных ко второму чтению.
Однако в поправках, поданных единороссами Савастьяновой, Карамышевым и Марьяш, таких предложений не было. А вот в поправках, поданных коммунистами Синельщиковым и Коломейцевым, – были. Правда, у них в одной поправке предлагалось снять не два, а все три ограничения.
Вчера состоялось заседание профильного Комитета Госдумы по контролю и Регламенту (почему это комитет профильный по избирательному законодательству – отдельный большой вопрос). Поправки Савастьяновой–Карамышева и Марьяш рекомендовано принять, поправки Синельщикова–Коломейцева, а также справоросса Шеина – отклонить.
В обосновании отклонения поправки Синельщикова–Коломейцева о снятии ограничений на наблюдение речь идет только о том, что нельзя отменять ограничение «не более двух наблюдателей от одного субъекта». Обоснование малоубедительное, но дело даже не в этом. Никаких возражений против снятия двух других ограничений нет и, видимо, быть не может: за их снятие уже высказались и представители «Единой России», и Сергей Кириенко.
В такой ситуации обычно поступают просто. Из поправки выделяют ту часть, которая приемлема, и оформляют в виде новой поправки. И все дела – работа на несколько минут, максимум на полчаса. Но не сделали.
Второе чтение должно быть уже сегодня. Юрий Петрович Синельщиков планирует вынести свои поправки на отдельное голосование. У него есть, кстати, поправка о снижении доли подписей избирателей с трех до одного процента (об этой эпопее стоило бы написать отдельно: все так увлеклись критикой муниципального фильтра, что забыли, до какого абсурда довели фильтр через подписи избирателей).
Но вот голосование по поправке о снятии ограничений на наблюдение – принципиально. Если «Единая Россия» ее провалит, она продемонстрирует, что ни с ней, ни с Администрацией Президента невозможно ни о чем договариваться. И это ударит по авторитету всех – и Администрации Президента, и «Единой России», и ЦИК. И еще больше снизит доверие к выборам, ибо отказ в снятии ограничений на наблюдение можно объяснить только одним – желанием продолжать фальсификации.

Поправки к законопроекту № 655193-7: состояние на 14 мая

Я раньше не знал, что поправки к законопроектам, подаваемые депутатами, достаточно оперативно вывешиваются на сайте Госдумы. Теперь узнал – спасибо подсказке Ивана Родина из «Независимой газеты». Ну и Госдуму за это стоит похвалить – не все же ее ругать.
По данным на сегодняшнее утро к законопроекту № 655193-7 подано четыре пакета поправок.
Один пакет можно сказать официальный. Это поправки руководителя Комитета по регламенту и контролю (который теперь назначили профильным в отношении избирательного законодательства) О.В.Савастьяновой и руководителя ее подкомитета по избирательному законодательству В.Н.Карамышева. Основная поправка там одна – новая редакция статьи 1 законопроекта, то есть новая редакция изменений в Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав…» (ФЗ-67). Предложено дополнить статью еще несколькими пунктами, то есть внести изменения еще в несколько статей ФЗ-67. Никаких предложений по снятию ограничений на наблюдение в этих поправках нет.
Есть еще пакет от депутата И.Е.Марьяш («Единая Россия»), в них я не увидел ничего интересного, кроме того, что предложено внести еще изменения в Федеральный закон «О выборах депутатов Государственной Думы…».
Третий пакет – от депутата О.В.Шеина («Справедливая Россия»). Среди прочего в нем предложение установить единую для всех регионов долю подписей в муниципальном фильтре до 5%.
Четвертый пакет – от депутатов Ю.П.Синельщикова и Н.В.Коломейцева (КПРФ). В нем именно те поправки, которые я предлагал (но, к сожалению, не все). Это снятие ограничений на назначение наблюдателей (о чем была договоренность на рабочей группе при АП), снятие ограничений на присутствие представителей СМИ на избирательных участках, снижение доли подписей на выборах региональных парламентов с 3 до 1%.
Еще одна поправка – исключение из ФЗ-67 предложения «Если при проверке подписей будет выявлено, что депутат представительного органа муниципального образования или избранный на муниципальных выборах глава муниципального образования поддержал более одного кандидата, засчитывается подпись, которая по времени была проставлена раньше». Увы, без внесения соответствующего изменения в ФЗ-184 эта поправка просто повисает. Но депутаты от КПРФ (как они мне объяснили) сочли, что не имеют права предлагать в данный законопроект поправки к ФЗ-184, поскольку поправок к нему не было в исходном законопроекте. Как видно, Марьяш и Шеин сочли это вполне возможным, и я знаю как минимум один прецедент, когда такое проходило.
Мне также сообщили, что внесен еще пакет поправок члена Совета Федерации В.П.Лукина, и в них практически все, что я предлагал. Но на сайте Госдумы их пока нет.
Теперь вопрос в том, как все эти поправки будут рассматриваться.

Что мешает снять ограничения для наблюдения на выборах?

Некоторые мои коллеги уверены, что всегда понимают, почему власть принимает либо отказывается принять то или иное решение в сфере избирательного законодательства. А я понимаю далеко не всегда. Постфактум, как известно, можно объяснить что угодно. Но, как в известном анекдоте про политологов: объяснить-то я и сам могу, но вот понять…
В период, когда ЦИКом руководили Владимир Чуров и Леонид Ивлев, одним из главных направлений их активности (а соответственно и всей вертикали избирательных комиссий и шире – всей партии власти) была борьба с наблюдателями. Точнее, с той частью наблюдателей, которые воспринимали свою миссию всерьез – как борьбу с нарушениями на выборах. И в этом контексте вполне закономерными были новеллы, внесенные в законы о выборах в феврале 2016 года. Число наблюдателей от одного субъекта назначения в одну комиссию было ограничено двумя. Было установлено, что список назначенных наблюдателей должен быть представлен не позднее чем за три дня до дня голосования. Было запрещено назначать одного наблюдателя сразу на несколько участков.
Но вскоре все изменилось. Новый состав ЦИК, начавший работать в марте 2016 года, провозгласил, что наблюдатели – не враги, а союзники. А пропагандистская машина начала рекламировать лозунг «Конкурентность – открытость – легитимность».
Казалось бы, в этих условиях нужно было отказаться от прежних чрезмерных ограничений. Частично это было сделано: для президентских выборов эти ограничения убрали. Но для остальных выборов оставили, несмотря на то, что это выглядело нелогично, несмотря на наши призывы и внесенные поправки.
Осенью прошлого года я вновь стал поднимать этот вопрос. Меня поддержала Элла Памфилова, и ей даже удалось договориться, что два из трех ограничений будут сняты.
Речь в первую очередь шла об обязанности подавать список наблюдателей не позднее чем за три дня до дня голосования. Более 20 лет действовало правило: предварительное уведомление о направлении наблюдателя на избирательный участок не требуется. И вот в одночасье от него отказались. В результате фальсификаторы стали получать информацию, на каких участках не будет наблюдения. Кроме того, у них появилась возможность путем давления добиваться отказа назначенных наблюдателей от выхода на участки.
Второе ограничение – запрет назначать наблюдателя более чем на один участок. Это важно при дефиците наблюдателей – в этом случае один может работать на нескольких участках, что может быть вполне эффективным, если участки в одном здании или тем более в одном зале.
Вот только запрет назначать более двух наблюдателей от одного субъекта решили не отменять. И хотя это тоже, на мой взгляд, излишнее ограничение (которое мотивируется мифом о «карусели наблюдателей»), оно не столь существенно: мало кто может найти так много наблюдателей.
И вот теперь самое удивительное: почему такое очевидное решение проходит с таким скрипом? Почему оно не получило поддержки ни в Администрации Президента, ни в «Единой России» до того, как Памфилова встретилась с Президентом? Почему уже после его одобрения в Администрации Президента и в «Единой России» оно не попало ни в один из законопроектов, внесенных в феврале этого года?
Почему Элла Памфилова, поддерживающая данное предложение, не говорит о нем публично (я не припомню ни одного ее публичного выступления на эту тему – в отличие от муниципального фильтра)? Почему молчат другие члены ЦИК?
Один коллега мне сказал, что теперь в снятии ограничений заинтересованы и общественные палаты, которым недавно дали право посылать наблюдателей. Но почему оттуда не слышно поддержки?
У меня пока нет информации, предложены ли кем-либо в законопроект № 655193-7 поправки, реализующие достигнутую договоренность. Казалось бы, если предложены – об этом так выгодно сказать во всеуслышанье: мол, мы за открытость, за гласность. Но пока тишина.
Не понимаю…

Конкурентность и открытость выборов: проверка для законодателей

Не так давно кто-то из представителей партии власти провозгласил в отношении выборов девиз «Конкурентность – открытость – легитимность». Легитимность – понятие сложное и дискуссионное. Но конкурентность и открытость – понятия вполне конкретные. И мы можем сказать, что за последние три года ситуация с конкурентностью не улучшилась. В отношении открытости прогресс есть, но и здесь далеко не все проблемы решены.
В ближайшие дни мы сможем в очередной раз проверить, насколько партия власти привержена принципам конкурентности и открытости выборов. В Государственной Думе готовится ко второму чтению законопроект № 655193-7 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Сам по себе проект, принятый в первом чтении, не содержит слишком серьезные новеллы. Но некоторые поправки, подаваемые ко второму чтению, как раз и направлены на повышение конкурентности и открытости выборов.
Так, на заседании рабочей группы при Администрации Президента 19 февраля этого года были достигнуты договоренности по двум вопросам: 1) снижение в муниципальном фильтре максимальной доли подписей депутатов с 10 до 5–7%; 2) снятие основных ограничений на назначение наблюдателей, введенных в 2016 году. Первая касается конкурентности губернаторских выборов, вторая имеет важное значение с точки зрения открытости любых выборов. Речь, в частности, идет о снятии требования представления списка наблюдателей за три дня до дня голосования, которое позволяло фальсификаторам получать информацию, на каких участках не будет наблюдения.
Однако обе договоренности не были вовремя реализованы в виде законопроектов. Теперь, чтобы начать действовать в кампании единого дня голосования – 2019, договоренность о снятии ограничений на наблюдение может быть реализована только в виде поправок к законопроекту № 655193­-7.
Для реализации договоренности о снижении муниципального фильтра остается еще путь через самостоятельное изменение региональных законов в тех регионах, где указанная доля выше 5% (таких регионов 12 из 16, где 08.09.2019 предстоят губернаторские выборы). Однако это путь более сложный, и пока власти данных регионов не спешат его начать, несмотря на призывы председателя ЦИК. Поэтому и здесь правильнее идти через изменение федерального закона.
В то же время с точки зрения повышения конкурентности выборов необходим еще ряд мер, которые партия власти до сих пор отказывалась реализовывать, несмотря на требования оппозиции, экспертов (включая и близких к власти) и председателя ЦИК. Среди них – четыре рекомендации, которые поддержали примерно 40% членов Научно-экспертного совета при ЦИК (против высказались единицы, большинство же промолчало). Кроме того, в более широком экспертном опросе (опрошен 121 эксперт) эти предложения поддержали от 100 до 116 человек (83–96%). Это:

  1. восстановление права на самовыдвижение на губернаторских выборах везде, а не только там, где это нужно действующему главе из конъюнктурных соображений;

  2. снятие запрета для муниципальных депутатов подписываться более чем за одного кандидата в главы региона;

  3. снижение требования к числу муниципальных образований верхнего уровня, из которых должны быть подписи муниципальных депутатов, с ¾ до ½;

  4. снижение требуемой доли подписей избирателей в одномандатных округах на выборах в Госдуму и региональные парламенты с 3 до 1%.

Вторая и третья рекомендации касаются все того же муниципального фильтра. При этом анализ показывает, что узкими местами чаще всего являются именно требование охвата ¾ муниципальных образований верхнего уровня и запрет на поддержку более одного кандидата – в гораздо большей степени, чем завышенная доля подписей.
При этом в ходе дискуссий относительно муниципального фильтра его защитники обычно ограничиваются общими фразами, но не приводят никаких аргументов в пользу абсолютно завышенного требования ¾ (как и против абсолютно завышенной доли в 10%). Что касается запрета на поддержку более одного кандидата, то в его поддержку мы слышали лишь опасения в коррупции, которые не подкреплены никакими более подробными аргументами – почему поддержка одного не коррупциогенна, а двух – уже становится коррупциогенной, и которые при непредвзятом подходе можно рассматривать скорее как аргумент против муниципального фильтра вообще.
Четвертая рекомендация касается конкурентности выборов в Госдуму и региональные парламенты по одномандатным округам. Она основана на рекомендации Венецианской комиссии Совета Европы, да и российский опыт свидетельствует о явной чрезмерности требования 3% подписей.
Вопросы эти должны стать предметом обсуждения в ходе подготовки законопроекта № 655193-7 ко второму чтению. Срок подачи поправок истекает 15 мая, решения по ним, скорее всего, будут приняты в течение недели. Мы хотели бы услышать мнения политиков и других лиц, от которых зависят решения по поправкам.

Электоральные исследования не интересуют государственное и научное руководство

Опубликованы Итоги конкурса на лучшие научные проекты фундаментальных исследований в сфере общественно-политических наук, проводимого совместно РФФИ и АНО ЭИСИ. Из 694 проектов поддержаны 98.

Я попытался участвовать в этом конкурсе инициировав проект по исследованию муниципальных выборов. Но очень быстро стало понятно, что я не смогу быть руководителем проекта. Поскольку не работаю в организации, зарегистрированной в РФФИ. Формального запрета на это нет, но оказалось, что ни одна организация не готова обеспечивать проект, руководимый не ее сотрудником. И их можно понять.

Но проект «Муниципальные выборы в Российской Федерации: их роль и значение на субнациональном уровне функционирования российской политической системы» мы все же подали, его руководителем стал Виталий Ковин, кандидат исторических наук, сотрудник ПФИЦ УрО РАН из Перми. И вот теперь мы узнали, что проект не поддержан.

Но плакаться по поводу отклоненного проекта – не лучшее занятие. Гораздо важнее и интереснее посмотреть, какие проекты поддержаны.

И вот что мы увидели. В названиях ни одного из поддержанных проектов нет слов «выборы», «избирательный» и «электоральный» во всех вариантах и падежах. Слово «партия» присутствует лишь в одном, который называется «Редизайн партийно-политической системы как условие развития Российского общества».

И я вот думаю: есть ли еще такая страна, где выборы не являются темой, интересующей политологов? Где политика – отдельно, а выборы – отдельно.

Между прочим, выборы дают богатейший эмпирический материал. Но значительная часть российских политологов не стремится его осваивать. Они предпочитают «исследования», где вместо анализа эмпирического материала можно накручивать умные словеса вокруг какого-нибудь модного тезиса.

Наши предложения поддерживает более трети членов Научно-экспертного совета

Сначала предыстория. Осенью я, ободренный заверениями Эллы Памфиловой, что теперь-то у лиц, принимающих решения, дойдут руки до избирательного законодательства, начал активно пропагандировать идею, что необходимо принять ряд срочных изменений, которые могли бы начать действовать уже в осенней кампании 2019 года. Параллельно я начал готовить такой пакет предложений.
Сначала таких предложений было 18. Я опросил широкий круг экспертов и увидел, что только одно из них не пользуется поддержкой. Потом еще две пары предложений были объединены, и в результате получилось 15 предложений.
В ноябре был сформирован Научно-экспертный совет при ЦИК. В декабре состоялось его первое заседание, где я рассказал о своих предложениях. Мне хотелось сразу же узнать, как члены совета к ним относятся. Но вопрос повис, желания обсуждать мои предложения у большинства членов совета не было.
В Положении о совете было записано, что в нем могут создаваться временные рабочие группы. Об этом же говорилось и на первом заседании совета. И я вскоре после заседания объявил о создании Временной рабочей группы по подготовке срочных изменений федеральных законов о выборах и политических партиях. Моя идея нашла хороший отклик: в группу в конечном счете вошли 20 членов совета (включая меня) из 77 – 26%. Правда, двое оказались совсем не активны, ну так только двое. Даже 18 из 77 – это 23%.
И как раз те самые 15 предложений нашей группой были доработаны.
Ну а что было дальше? На заседании Рабочей группы по вопросам совершенствования избирательного законодательства и процесса, которое проходило в декабре в Кремле, мне дали слово только в конце заседания, и возможности подробно рассказать о наших предложениях не было. Но рассказал, как смог. И передал их в ГПУ.
Не знаю, обсуждались ли они на каких-то совсем закрытых совещаниях и если обсуждались, то насколько подробно? Но из утечек в прессу можно было понять, что у лиц, принимающих решения, не было никакого желания что-то менять в избирательном законодательстве в сторону его демократизации.
Расширение системы «мобильного избирателя», изменение срока полномочий участковых комиссий и прочие «нейтральные» темы – пожалуйста. Муниципальный фильтр и ЕДГ в сентябре – табу. Так, в ноябре Интерфакс сообщил: «В Кремле не видят необходимости в отмене или либерализации "муниципального фильтра", переносе единого дня голосования, а также других кардинальных изменениях избирательной системы, сообщил "Интерфаксу" источник, близкий к администрации президента России».
Среди моих коллег многие стали высказывать разные соображения, почему режим не заинтересован даже в минимальных подвижках в демократическом направлении. Но я, видя эти объяснения, сразу же вспоминал анекдот: «объяснить-то я и сам могу, но ты понимаешь, что происходит?».
В январе Элла Памфилова встретилась с Президентом. Можно догадываться, что конкретика на этой встрече не обсуждалась, но глава ЦИК получила добро на то, что хоть что-то будет изменено. Ну а дальше в администрации постарались свести это «хоть что-то» к минимуму.
Поскольку некоторые журналисты меня неправильно понимают, приходится подчеркивать: без Памфиловой не было бы вообще ничего. Но и то, чего добилась Памфилова, – мизер.
Ну мизер мизером, но ведь хоть какое-то движение в нужном направлении. Да только и это движение пока под большим вопросом.
Ох!!! Хотелось изложить кратко предысторию, а получилось вон как длинно.
Но теперь к делу. Я, естественно, не считал и не считаю, что на том «компромиссе», который был достигнут на заседании Рабочей группы по вопросам совершенствования избирательного законодательства и процесса 19 февраля, можно остановиться. Но в этих условиях бороться сразу за 15 предложений стало нецелесообразно. И мы выбрали из них четыре.
Вот эти четыре предложения:
Предложение 1 – о праве на самовыдвижение на выборах глав регионов.
Предложение 2 – о праве муниципальных депутатов и глав поддержать своими подписями любое количество кандидатов на должность главы региона.
Предложение 3 – о снижении доли муниципальных образований, из которых должны быть подписи в поддержку кандидата на должность главы региона, с ¾ до ½.
Предложение 4 – о снижении доли подписей избирателей на выборах в ГД и региональные парламенты с 3 до 1%.
Все четыре предложения получили поддержку большинства членов временной рабочей группы. И дальше был расчет, что они будут вынесены на голосование на втором заседании Научно-экспертного совета 11 апреля.
Но они не были вынесены. И даже моего выступления в розданной на заседании повестке не было предусмотрено. Я это не могу расценивать иначе, как саботаж.
У меня остался только один вариант – заочное голосование. Разумеется, его тоже попытались сорвать. Мол, регламент мы не приняли, Положение о совете заочное голосование не предусматривает, выносить вопрос на голосование может только председатель, которого нет, и т.п.
Ну и ладно. Голосование, опрос, выяснение мнений – какая разница! Главное для меня – понять, как относятся члены совета к этим четырем вопросам.
На поддержку абсолютного большинства рассчитывать было наивно. Я же вижу, сколько в совете людей, которые кормятся с рук администрации.
Но на поддержку трети можно было рассчитывать, и мы такую поддержку получили. 27 членов совета поддержали все четыре предложения. Еще трое поддержали два или три предложения. Из них один также поддержал два предложения частично, выразив особое мнение.
Итого предложения 1, 3 и 4 поддержаны 29 членами совета (38%), а предложение 2 – 28 (36%). По-моему, это неплохо.
Я готов в любой момент опубликовать фамилии тех, кто поддержал эти предложения. Но, может быть, еще кто-нибудь присоединится.
А что остальные? Только двое ответили, что предложения не поддерживают. При этом один написал, что он вообще за отмену губернаторских выборов, а другой объяснил свое несогласие необходимостью доработки предложений.
Двое воздержались, один без объяснения причин, другой написал, что у него нет времени вникать.
Двое отказались участвовать в опросе, утверждая, что он нелегитимен. При этом они довели эту позицию до большей части членов совета.
Двое выразили сомнения в форме рекомендаций.
Иными словами, большая часть отмалчивается – и это тоже характерно. Фактически серьезных возражений против наших рекомендаций я не увидел.
Теперь задача – дальше продвигать эти предложения, чтобы они стали предметом широкого обсуждения. Я уверен, что интерес к ним в обществе есть. Косвенным подтверждением является то, что пресса о них пишет или говорит.
Через месяц Госдума будет принимать во втором чтении законопроект № 655193-7 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Наши предложения можно внести в него в виде поправок – чтобы Госдума вынуждена была их обсуждать.
Все это преследует на самом деле не одну цель, а две. Одна цель – добиваться демократизации избирательного законодательства, поскольку «вода камень точит». Но есть и вторая цель – формирование экспертного сообщества, имеющего собственный голос.

Мои недостижения

Раз в год можно написать и о себе. Год назад был юбилей и было много суеты. Тогда захотелось отметить юбилей мероприятием…
Сейчас гораздо спокойнее. И можно, сидя в кресле, попытаться осмотреться.
Недавно попробовал пересчитать свои позиции. Получилось целых восемь:
1) член совета движения «Голос»;
2) эксперт Комитета гражданских инициатив;
3) эксперт Российского фонда свободных выборов;
4) председатель Межрегиональной общественной организации «Экспертный форум «Законы о выборах – для избирателя»;
5) руководитель Экспертно-консультационной группы при Председателе ЦИК;
6) член Научно-экспертного совета при ЦИК;
7) член Рабочей группы по вопросам совершенствования избирательного законодательства и процесса;
8) главный редактор журнала Electoral Politics / Электоральная политика.
Если совсем мелочиться, то можно добавить еще два:
9) член Исследовательского комитета по сравнительному изучению партийных и избирательных систем РАПН;
10) член комитета по награждению медалью «Защитнику свободных выборов».
Много это или мало? Не знаю. Удается ли все это совмещать? Стараюсь. Хотя на самом деле некоторые позиции – это в сущности одно и то же.
В душе я продолжаю считать себя ученым. И главными считаю научные достижения. Хотя в последние три года довольно много сил отдаю попыткам улучшить избирательное законодательство – с довольно мизерными результатами.
А в области науки у меня недавно очередное достижение – индекс Хирша вырос до 19 (подробности – здесь). Не так плохо для кандидата наук.
Вот, кстати, первый вопрос: почему не защищаю докторскую? Когда я только защитился на кандидата юридических наук, то думал о том, что надо побыстрее делать докторскую. А потом остыл и увидел, что стимулов нет.
К тому же стал постепенно все больше склоняться в политологию, и уже появилась дилемма: на доктора каких наук претендовать: юридических или политических? Или, может, для прикола – на географических? А что? Я видел одну докторскую по географическим наукам, там географии было не больше, чем в моих работах.
Наверное, стимулы были бы, если бы я работал в вузе. Но так сложилось, что вузы отдельно, а я отдельно.
Не то чтобы я никогда не пытался. Для одного даже написал какую-то программу (ответа не получил). В другом уже дошел до того, что подготовил Рабочую программу, за которую мне заплатили. А дальше – тишина.
Но никогда не рвался и больших усилий не предпринимал. Из общения с коллегами, работающими в высшей школе, у меня сложились серьезные опасения, что преподавательская работа в современных российских условиях не принесет ни материального, ни морального удовлетворения. А только лишит свободы и погрузит в бюрократическую рутину.
С другой стороны, и меня никуда не приглашают, несмотря на мой индекс Хирша и большое число публикации, часть из которых при этом включают в учебные программы. Почему? Не знаю. Вряд ли я в каком-то стоп-листе. Скорее дело в том, что в наших вузах не поощряется выборная тематика. Избирательное право – редкий факультатив. У политологов почти не видно предметов, где бы прямо фигурировали слова «выборы» или «избирательный».
И еще один вопрос периодически возникает: почему про меня нет страницы в Википедии? Самому сделать вроде бы считается неприличным. А кто же сделает, если не ты сам?
Но это все в общем-то суета. Есть замыслы новых книг и статей. И, видимо, надо больше заниматься воплощением этих замыслов, чем суетой.

«Врагов имеет в мире всяк, но от друзей спаси нас боже»

«Независимая газета» уже не первый раз делает публикации на основе моих постов. За это ей вроде нужно быть благодарным. Но очень часто при этом мои позиции искажаются. То ли я не очень понятно пишу, то ли действует какой-то умысел, то ли журналисты видят только то, что соответствует их не вполне адекватным представлениям…
Сегодняшняя публикация («Либерализации выборов поможет только Кремль») показалась мне особенно сильно искажающей.
Первое, что мне покоробило: слишком тесная ассоциация моих текстов с позицией движения «Голос». Здесь, наверное, пора сделать общие пояснения.
То, что я пишу в ЖЖ – это моя личная позиция. Даже в том случае, если мои публикации перепечатывают на сайте «Голоса» в разделе «Блоги», это остается моей личной позицией, за которую движение ответственности не несет. Кстати, последние мои публикации в ЖЖ на сайте «Голоса» не перепечатали.
У нас в «Голосе» есть консенсус по принципиальным вопросам. Но достаточно часто возникают разногласия и по тактике, и, скажем, по вопросу об оценке работы ЦИК. Так что мои оценки того, какие перспективы есть у тех или иных законодательных предложений – это сугубо мои оценки, с которыми коллеги по движению могут быть не согласны. И это нормально.
Чтобы еще немного было понятно, мне придется уточнить, какие я имею на сегодняшний день позиции. Итак: я – член совета движения «Голос», эксперт Комитета гражданских инициатив, эксперт Российского фонда свободных выборов, председатель Межрегиональной общественной организации «Экспертный форум «Законы о выборах – для избирателя», руководитель Экспертно-консультационной группы при Председателе ЦИК России, член Научно-экспертного совета при ЦИК России, член Рабочей группы по вопросам совершенствования избирательного законодательства и процесса (возглавляемой С.В. Кириенко).
Я не могу выступать одновременно от имени всех этих организаций. Выступаю я чаще всего от собственного имени, тем более в ЖЖ. Но журналисты обычно спрашивают меня, как меня представить. Видимо, я еще не заслужил право представляться просто Любаревым. И я чаще всего прошу представить меня членом совета движения «Голос» – просто потому, что в этом случае меньше всего шансов нарваться на критику коллег. А иногда и не спрашивают журналисты, а сами решают, куда меня приписать.
Теперь по существу того, что написано.
«В движении «Голос» констатировали, что обещанные властями либеральные поправки в избирательное законодательство объективно не успевают вступить в силу к единому дню голосования (ЕДГ) этого года». Но я такого не утверждал. Напротив, я писал, что шанс есть, но не через заново внесенный законопроект, а через поправки к внесенному в феврале.
«Председатель ЦИКа Элла Памфилова больше не является эффективным лоббистом либерализации, а значит, все зависит от воли Кремля». «Во всяком случае, она не смогла их пробить и в ходе личной встречи с президентом Владимиром Путиным».
Это, пожалуй, самое сильное искажение. Из моего текста должно быть понятно, что именно встреча Памфиловой с Путиным позволила добиться даже тех не очень больших уступок, которые зафиксировала Рабочая группа 19 февраля. И далее – процитирую окончание моего последнего поста: «Но что-то подсказывает, что дальнейшие изменения можно будет ожидать только после следующей встречи Эллы Памфиловой с Президентом». Иными словами, Элла Памфилова – пусть и не очень эффективный лоббист либерализации, но других лоббистов просто нет. А то, что все зависит от воли Кремля, – вообще трюизм.
В результате таких публикаций создается искаженная картина, которая влияет на взаимоотношения внутри того сообщества, которое борется за избирательную реформу. И приходится тратить дополнительные силы, чтобы эти взаимоотношения сохранять.