Петиция о возврате избирательного залога

На платформе change.org запущена петиция о возврате избирательного залога.

Грандиозный скандал с регистрацией кандидатов на выборах в Московскую городскую Думу наглядно продемонстрировал то, что давно известно экспертам: система регистрации кандидатов на основании подписей избирателей дает практически неограниченные возможности для произвола в отношении неугодных кандидатов. Такие же возможности ранее продемонстрировал муниципальный фильтр – система регистрации кандидатов на губернаторских выборах на основании подписей муниципальных депутатов.

Сегодня назрела необходимость менять формат регистрации кандидатов и сделать все, чтобы подобные случаи не повторялись в будущем. Надо отнять у чиновников рычаги, которые используются для политической борьбы. Однако реформировать эти системы сложно, и результат такой реформы не вполне предсказуем. Единственный надежный выход для обеспечения реальной конкуренции на выборах – вернуть существовавшую в 1999–2009 годах возможность для кандидатов и партийных списков регистрироваться на основании избирательного залога. У кандидатов тогда будет право внести денежную сумму из средств избирательного фонда и это будет достаточным основанием для регистрации. При этом залог должен возвращаться кандидатам, получившим по итогам голосования более 5% голосов избирателей, и партиям, получившим более 3% (вариант – 2%) голосов, а в федеральном законе нужно установить потолок залога, чтобы его в регионах не могли поднимать на недосягаемую высоту.

В таком виде залог является вполне справедливым и работоспособным инструментом. Он создает благоприятные условия для сильных кандидатов, пользующихся поддержкой избирателей: им не нужно тратить деньги на регистрацию (а в случае сбора подписей неизбежны немалые траты), достаточно взять деньги на время – потом они вернутся. А несерьезные кандидаты, не имеющие поддержки избирателей, будут вынуждены платить деньги за свое участие в выборах.

В связи с этим я обращаюсь к Государственной Думе и  прошу поддержать мое предложение: вернуть избирательный залог в качестве альтернативного основания для регистрации для участия в выборах кандидатов и партийных списков, предоставив кандидатам и партиям выбор – вносить избирательный залог или собирать подписи избирателей либо депутатов. А вас прошу поддержать мою инициативу, подписав петицию. Давайте вместе добьемся честной и прозрачной системы и демократических выборов!

Мои публикации последних лет об избирательном залоге:

Об избирательном залоге (пост на сайте движения "Голос") 28.08.2017

Выдержка из книги "На пути к реформе законодательства о выборах" 2019

Выдержка из сборника "Материалы научного методологического семинара по проблемам теории и практики избирательного процесса" 2019

Без ответа на вопрос «Кто виноват?» нельзя решить «Что делать?»

Как известно, еще в 19-м веке русская литература сформулировала два основных вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?». И мы все время по разным поводам ищем на них ответы.
Казалось бы, лучше на первый вопрос ответа не искать, а сразу настраиваться на поиск решений. Но, увы, невозможно найти правильное решение, если не знать причину, исток проблемы.
Все это в полной мере относится и к российским выборам. Два дня назад прошло так называемое расширенное заседание Научно-экспертного совета при ЦИК. В его повестке было два вопроса: 1) об итогах выборов 8 сентября 2019 года; 2) о направлениях совершенствования избирательного процесса. Не буду сейчас обсуждать, насколько удачно сформулированы оба вопроса. Но первый вопрос требовал дать оценку прошедшей кампании и, если эта оценка отрицательна, нужно было ответить «Кто виноват?». Второй вопрос по сути означал «Что делать?».
Что же мы услышали от председателя ЦИК (цитирую по репортажу пресс-службы ЦИК)? «В ходе проверки подписей и документов в целом мы увидели массу проблем, решение которых требует точечного изменения ряда законодательных норм, но ни о какой радикальной реформе избирательного законодательства речи не идет… Исходя из правоприменительной практики в избирательном процессе, мы убеждены, что вполне возможно предложить и добиться решения ряда отдельных назревших и перезревших проблем».
Среди этих проблем глава ЦИК России отметила возможность изменения процедуры сбора и проверки подписей и корректировку муниципального фильтра.
Эти две проблемы действительно очень важные. Я не хочу сейчас обсуждать, будет ли решение этих двух проблем «радикальной реформой избирательного законодательства» или нет. Пусть кто как хочет, так и считает. Главное – чтобы эти проблемы действительно были решены.
Но вот в чем беда. Общий принцип публичной политики: не надо менять то, что более-менее нормально работает. И когда нам представители власти (и Госдумы, и СФ и правительства, и АП) говорят: зачем что-то менять, если нормально работает? – они по-своему правы.
В том-то и дело – для того, чтобы что-то менять, нужно показать, что система работает плохо. Или, как в данном случае, очень плохо.
А мы все время слышим от представителей ЦИК оценки в лучшем случае очень осторожные. Вот, например, такие – про регистрацию по подписям избирателей: «Во многом процедура устарела и слишком сложна, ее надо упростить, осовременить и усовершенствовать. Для всех участников избирательного процесса должны быть равные и комфортные условия сбора подписей».
Это – слишком мягко. Процедура проверки подписей непрозрачная – раз. Она позволяет творить произвол – два. Она никак не гарантирует выявление фальшивых подписей – три. Она не обеспечивает равенство кандидатов – четыре. Сбор подписей и их проверка загружают и кандидатов, и избирателей, и избирательные комиссии, и МВД массой бюрократической работы, вместо того, чтобы заниматься более полезным делом – пять. Список можно продолжать.
А параллельно говорится и, что конкуренция якобы была обеспечена, и что закон якобы строго соблюдался. А говорить надо о том, что конкуренция на губернаторских выборах фактически уничтожена, и на многих других выборах тоже. А если не уничтожена, то искажена до предела (как на выборах в МГД). Говорить надо о том, что ни о каком строгом выполнении закона невозможно заявлять, если его выполнение избирательными комиссиями (и привлеченными ими экспертами) невозможно проконтролировать.
Только когда мы (я имею в виду и экспертов, и тех представителей ЦИК и других госорганов, кто действительно хочет реформировать систему регистрации кандидатов и вернуть российским выборам конкурентность) четко скажем о всех существенных недостатках и регистрации по подписям избирателей, и регистрации по подписям депутатов (т.е. того самого муниципального фильтра), мы сможем хотя бы надеяться на изменение этих институтов. А без этого даже надеяться не на что.

О заседании Научно-экспертного совета при ЦИК 2 октября

Я не смог принять участие в сегодняшнем заседании НЭС: запланировал свой отпуск гораздо раньше, чем заседание назначили. Попытался смотреть трансляцию из далекого Белека. Но первые 25 минут заседания ушли у меня на то, чтобы наладить прослушивание. Дальше слушал час очень внимательно, но, когда Элла Александровна объявила Слабунову и дальше за ней Нилова, решил, что самое время искупаться в море. Вернулся через 35 минут, когда, заканчивал выступление представитель КПРФ. После чего слушал еще минут 40, но на выступлении Минченко слышимость упала, а Орлова я уже совсем не слышал. Слышимость удалось вернуть только к выступлению Тимонова. Но во время выступления Петеляевой начались сбои, я прекратил слушать и пошел ужинать. Вернулся к выступлению Бабченковой, но сбои продолжались, и я прекратил слушать.
Однако, даже понимая, что я многого не услышал, могу сделать определенные комментарии.
1. Мне сильно не понравилась организация мероприятия. Собственно говоря, я не могу считать это заседанием НЭС. За то время, что я слушал, выступило всего 6 членов НЭС и 10 не членов НЭС. Это было некое мероприятие, организованное ЦИК (такие мероприятия ЦИК проводит довольно регулярно), вроде конференции, но никак не заседание НЭС. Некоторое время назад я участвовал в конференции в педагогическом университете, и на ней за 2,5 часа выступили 7 членов НЭС – но его никто не подавал как заседание НЭС.
В какой-то момент Элла Александровна сказала: «Я уже поняла, что надо отдельно собирать партии, и отдельно экспертов». Если бы она догадалась заранее посоветоваться со мной как с руководителем ЭКГ при ней же, то я бы ей это сказал сразу.
Мой опыт говорит, что партийные лидеры и эксперты говорят на разных языках. Даже внутри одной партии. Посему объединять их вместе в одном мероприятии – контрпродуктивно. К тому же звать представителей парламентских партий (точнее, давать им слово) совсем не имеет смысла: у них есть и так трибуна. А у экспертов, кроме НЭС, нет трибуны, где их могли бы услышать хоть какие-то представители власти.
Что касается экспертов, не входящих в состав НЭС. Мне было интересно послушать Тимонова и Брюханову, но все же… Зачем было создавать НЭС из определенного набора экспертов, если представители ЦИК предпочитают слушать других экспертов? А членам НЭС слово не достается.
Между прочим, на заседании в начале присутствовал Кынев, и вот уж кому надо было обязательно дать слово. Мы с ним как раз сегодня опубликовали доклад по итогам выборов-2019. И его оценки, как всегда, достаточно точные, украсили бы заседание. Но он должен был уехать на эфир и не дождался выступления.
2. Мне понравилось, как Элла Александровна разделила сферы. Избирательные системы, мажоритарная, пропорциональная, – это, мол, политика, в эти вопросы ЦИК не будет вмешиваться. Да, пожалуй, Вешнякова не украсило то, что он проталкивал полностью пропорциональную систему.
А вот то, что касается правил регистрации, получается – не политика. Этим ЦИК готова заниматься. Я с этим абсолютно согласен. Это – не политика, это защита избирательных прав. У нас, конечно, все имеет политический оттенок, поскольку нарушение избирательных прав выгодно определенной политической силе. И все же я настаиваю: в этих вопросах первична правозащита, а политический оттенок – вторичный и наносной.
Только обсуждать такие вопросы на таких мероприятиях мало продуктивно. Хотя я благодарен Шаблинскому, который в своем выступлении сделал упор на возвращении избирательного залога. О залоге говорили и другие (и Памфилова), но важен был упор. С моей точки зрения, это ключевой вопрос системы регистрации.
Между прочим, я проводил опрос среди членов НЭС. Идею возвращения залога поддержали 30 членов. против высказались единицы. Большинство промолчало. Вот где одна из проблем НЭС: если бы мнения разделились, это было бы нормально. Но когда большинство отмалчивается, непонятно, зачем такой совет нужен.
Теперь я постараюсь провести в ЦИК в рамках работы возглавляемой мной временной рабочей группы круглый стол, посвященный проблемам регистрации. Надеюсь, от него будет больше толку.
3. Выступление Полянского вызвало сильное раздражение. Я не отказываю ему в праве иметь свое мнение. Но когда он говорит, что требования типа «регистрировать всех» приведет к торжеству принципа «друзьям – все, врагам – закон», то, во-первых, он не в ладах с логикой. Именно при регистрации всех получается равенство. Во-вторых, если он не знает, что этот принцип уже давно торжествует на российских выборах, значит, он ничего не знает про российские выборы.
Брюханова, кстати, достаточно подробно рассказала, как проверялись подписи. И она отметила, что требование регистрировать всех в отношении большинства кандидатов опиралось на закон.
Я об этом тоже все время пишу. А нам Шевченко в десятый раз рассказывает, почему забраковали подписи из-за ошибки нотариуса, но не приводит точной нормы закона, на которые он опирался. Поскольку таковой нормы нет.

Нужны ли честные выборы тем, кто хочет лучшей жизни?

Помнится, году в 1989 или около того, была статья Гавриила Попова, озаглавленная примерно так (привожу на память): Без избытка кандидатов в избирательном бюллетене не будет избытка колбасы на прилавках. Тогда подобные тезисы воспринимались на ура. Сейчас о них предпочитают не вспоминать.
Недавно на одной конференции некий политолог рассуждал о том, что социальный и политический протесты не пересекаются. Социальный протест – это протест бедных, и он носит патерналистский характер (протестующие надеются на государство). Политический протест – это протест среднего класса, и он по сути либеральный. Может быть, это в реальности и так, не буду спорить.
А у меня давно вызрела мысль, которая мне кажется довольно простой и очевидной. Но как-то я ни у кого из великих политологов ее не встречал.
Те, кто находятся у власти, разумеется, хотят свою власть сохранить. Для этого есть два пути.
Первый путь: проводить политику, которая отвечала бы интересам избравших их граждан. И тогда эти граждане будут снова за них голосовать.
Второй путь: создавать себе и своим ставленникам благоприятные условия на выборах, одновременно затрудняя участие в выборах своим оппонентам – вплоть до их полного недопуска к выборам.
А дальше – очень просто. Чем больше власть продвинулась по второму пути, тем меньше у нее стимулов для продвижения по первому направлению.
И наоборот: если власть успешно продвигается в первом направлении, ей незачем идти по второму.
А по обоим направлениям сразу идти сложно: силы и ресурсы всегда ограничены. Приходится выбирать что-то одно.
Отсюда вывод: если мы хотим, чтобы власть действовала в интересах избирателей, нужно добиваться честных выборов.
Либералы это давно осознают. Но было бы полезно, чтобы осознали и те, кого сейчас относят к патерналистам.

В гостях у сказки. Вечно актуальный Федот-стрелец

Когда я слышу от представителей избирательных комиссий их традиционное объяснение: мол, все сделали по закону, то тут же вспоминается эта гениальная сказка Леонида Филатова:
Чтоб худого про царя
Не болтал народ зазря,
Действуй строго по закону,
То бишь действуй... втихаря.

Но вообще, если разбирать ситуацию на выборах в Мосгордуму, то эту сказку просто хочется цитировать и цитировать. Она, конечно, очень многое показывает в нашей действительности.
Вот только это то бишь. Чувствую, что оно может иметь разные смыслы. Иногда как «и», а иногда как «или».
Закон, конечно, пишут те же, кто его потом исполняет. Так что они в нем все стараются предусмотреть. Но если и не предусмотрят – не беда. Они найдут, как его истолковать в свою пользу.
А то, что закон должен быть одинаков для всех… Ну, конечно, он для всех одинаков. Но вот тут-то и пригодится это самое втихаря. Втихаря можно проверить подписные листы и документы у угодных кандидатов и потом радостно докладывать: мы честно проверили и нашли аж два процента недействительных подписей. И у неугодных федотов тоже по возможности надо проверять втихаря, а потом развести руками: мы бы всей душой, но цифры – вещь точная, 15% брака – ничего не можем сделать. Ах, нет, можем проявить немного милосердия и вернуть еще пару процентов подписей, но все равно это будет больше 10%.
Кстати, обратите внимание: в сказке все задания даются на крайне ограниченный срок. И за невыполнение – высшая мера. Кстати, в избирательном праве высшая мера – это отказ в регистрации.
Раздобудь к утру ковер -
Шитый золотом узор!..
Государственное дело,-
Расшибись, а будь добер!

Чтоб на ем была видна,
Как на карте, вся страна,
Потому как мне с балкону
Нет обзору ни хрена!

Не найдешь, чаво хочу,-
На башку укорочу,
Передам тебя с рассветом
Прямо в лапы палачу!

Или вот это, последнее задание:
Исхитрись-ка мне добыть
То-Чаво-Не-Может-Быть!
Запиши себе названье,
Чтобы в спешке не забыть!

А не выполнишь к утру -
В порошок тебя сотру,
Потому как твой карахтер
Мне давно не по нутру!

Проговорился царь: более умные администраторы никогда не скажут про карахтер, они будут говорить, что для них все равны. Правда, один член ЦИК, пришедший туда из оппозиции, все же проговорился (впрочем, я думаю, вполне сознательно): для оппозиции барьерчик повыше. Тут все же некоторое упрощение: для одних барьерчик чисто условный, а для других – непреодолимый. Но отдадим должное эзопову языку.
Главное – крайне сжатые сроки. Чтобы не успели. В Москве – ровно месяц, хотя в других регионах побольше. Не зря. И заданье, которого Ты не выполнишь ни в жисть!.. Три процента подписей.
Да, конечно, закон для всех одинаков. Хотя единороссам обычно не требуется собирать подписи. Но тут пришлось – это доморощенные мэрские политтехнологи придумали им развлечение. Но, как я уже писал выше, выручило то самое втихаря. А заодно спойлеров и техников так протащили.
Впрочем, задолго до нашей сказки один римлянин вроде сказал: друзьям – все, врагам – закон. Не знаю, как там у римлян, но у нас закон, который только для врагов, очень быстро вырождается в беззаконие.
Вот тот же член ЦИК еще раз проговорился: «вы нам предлагаете выйти за рамки правового поля в область здравой логики». То есть правое поле (а попросту закон) и область здравой логики уже, видимо, не пересекаются.
Ну, а что было дальше, мы знаем: Осерчал Федот, созвал честной народ. Решили соседи пособить Феде.
В нашей реальности не было ни кола, ни дрына, ни ухвата. И народу было не так много. Поэтому конец совсем другой.
Но ведь когда-нибудь может получиться и иначе.
Но кто-то должен извлечь уроки? Только вряд ли Царь и Генерал. Но есть еще Баба Яга, главный политтехнолог той власти. Она поумней! Может быть, до нее все же дойдет? А она уж растолкует для тех, двоих, соучастников моих.

В гостях у сказки. Репка – символ политтехнолога

В сегодняшнем номере газеты «Троицкий вариант – Наука» опубликована моя статья о результатах выборов в Московскую городскую Думу. В ней я попытался проанализировать факторы, повлиявшие на результаты, в том числе и «умное голосование». На самом деле это все пока первые прикидки: серьезный анализ требует более тонкого инструментария.
Пока можно прочитать самые разные мнения. Мой коллега Андрей Бузин не так давно опубликовал свой анализ, где доказывал эффективность «умного голосования». Там есть кое-какие расчеты, но они меня не полностью удовлетворяют. С другой стороны приходится слышать и мнения о том, что «умное голосование» реально на результат не повлияло. Эти мнения тоже опираются на какие-то расчеты.
Но тут главное: как поставить вопрос. Допустим, кандидат получил 35%. Нужно ли кому-то доказывать, что все эти 35% получены благодаря «умному голосованию»? Конечно же нет.
И тут сразу вспоминается знакомая с детства сказка про репку. Где рассказывается, что команда во главе с Дедкой при участии Бабки, Внучки, Жучки и Кошки не смогли достичь желанного результата, то есть вытащить репку. Но добавился шестой член команды, причем очевидно самый слабый – Мышка. И результат был достигнут.
Поэтому вопрос можно ставить одновременно и проще и сложнее: не сыграло ли «умное голосование» роль той самой Мышки? Проще – поскольку гораздо больше шансов получить положительный ответ. Сложнее – поскольку для доказательства слабых эффектов требуются тонкие инструменты.
А дальше можно ставить вопрос уже в более общем плане. Действительно ли задача политтехнолога – раскрутить никому не известного и ничего из себя не представляющего кандидата и добиться его победы? Впрочем, мы иногда становимся свидетелями того, что такой кандидат действительно побеждает. Но обычно в этом заслуга в основном тех ретивых администраторов, которые убирают с пути своего протеже серьезных соперников, не понимая, что в результате их действий протестное голосование лишь концентрируется.
Но, может быть, главная задача политтехнологов – сыграть роль той самой Мышки, которая добавит, условно говоря, к 33% голосов, которые кандидат может получить и сам, те 2%, которые ему не хватало для победы?

Голосование на губернаторских выборах на цифровых участках

Смотрю итоги голосования на цифровых участках (ЦИУ) – вот как голосуют, когда не действует административный ресурс.
Александр Беглов (Петербург) на ЦИУ занял «почетное» третье (т.е. последнее) место с 20,5%, а лидировал там Михаил Амосов с 48,5%.
Олег Кувшинников (Вологодская область) проиграл на ЦИУ Ольге Шириковой (32,2% против 43,7%).
Алексей Текслер (Челябинская область) проиграл на ЦИУ Константину Нациевскому (29,9% против 31,4%).
Денис Паслер (Оренбургская область) и его основной соперник Максим Амелин получили на ЦИУ одинаковое число голосов (43,6%).
Менее половины голосов получили на ЦИУ также Радий Хабиров (Башкортостан), Владимир Владимиров (Ставропольский край), Андрей Бочаров (Волгоградская область), Игорь Артамонов (Липецкая область), Валерий Лимаренко (Сахалинская область).
У Вадима Шумкова (Курганская область) на ЦИУ ровно половина голосов.
И только у Бату Хасикова (Калмыкия), Александра Осипова (Забайкальский край), Игоря Бабушкина (Астраханская область), Романа Старовойта (Курская область) и Андрея Чибиса (Мурманская область) на ЦИУ больше половины голосов, но и они получили здесь меньший процент, чем в своем регионе.
Единственное исключение – Олег Хороходин (Республика Алтай), у которого в республике 58,8%, а в Москве 60% (т.е. 6 голосов из 10), тут можно говорить о примерном равенстве.

Есть ли смысл в сборе подписей избирателей?

При обсуждении моего предыдущего поста ряд коллег написал в комментариях, что, по их мнению, это нормально, когда кандидаты на выборах получают меньше голосов, чем им зачли подписей. Они это аргументируют тем, что подача подписи еще не означает готовности избирателя голосовать за данного кандидата, тем более что избиратель имеет право подписываться за нескольких кандидатов – хоть за всех. И тем более, что многие избиратели не ходят голосовать.
Итак, нормально это или нет?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала разобраться: для чего нужен сбор подписей?
Конституционный Суд РФ как-то написал в постановлении 1998 года и теперь повторяет это в любых определениях, когда вопрос заходит о регистрации по подписям: «Устанавливая порядок выдвижения и регистрации кандидатов в депутаты, законодатель вправе в интересах избирателей предусмотреть специальные предварительные условия, позволяющие исключить из избирательного процесса тех его участников, которые не имеют достаточной поддержки избирателей».
И мы должны понимать, что смысл сбора подписей именно в этом и только в этом. И одновременно нужно учитывать, что сбор подписей – очень затратное дело. И для кандидатов, которые тратят и много средств, и много времени (не столько своего личного, сколько своей команды) сначала на сбор подписей, а потом на их проверку (плюс заверения у нотариусов и прочие организационные усилия), и для избирательных комиссий, которым их потом надо проверять (плюс к проверке подключаются сотрудники МВД, у которых, я думаю, и другой, более полезной для общества работы достаточно). Да и избиратели в совокупности тратят на проставление подписей немалое время.
Конечно, от сбора подписей есть некоторая польза – это общение избирателей с кандидатами или их представителями. Но если бы все сводилось к общению! Ведь при нынешней системе главная задача – чтобы не допустить ошибок, чтобы абсолютно точно и без помарок указать адрес и паспортные данные, и прочие предосторожности. Вот на это и уходит основное время! И когда уж тут общаться? Сборщику надо бежать дальше, потому что требуемое количество подписей – запредельное!
И вот дальше и возникает закономерный вопрос: что дает эта очень затратная процедура? Позволяет ли она «исключить из избирательного процесса тех его участников, которые не имеют достаточной поддержки избирателей»?
Мы на практике видим, что не позволяет. Об этом я пишу уже много лет.
Но нужно идти дальше в стремлении разобраться. Почему не позволяет? Потому что избирательные комиссии и сотрудники МВД нарушают закон? Или потому, что закон неправильный? Или потому, что неверна сама концепция?
Конечно, какие-то избиратели в тот момент, когда собираются подписи, еще не знают, за кого они проголосуют. И они подписываются за нескольких кандидатов, чтобы потом иметь возможность выбирать. А потом большая часть из них предпочтет кого-то одного, а остальные кандидаты получат мало голосов. Но если это касается не очень большой части избирателей, то и эффект не будет выраженным.
Ведь концепция основана на предположении, что, если за кандидата подписалась какая-то часть избирателей, то его реально поддерживают больше, и в день голосования это проявится. До каких-то избирателей не дошли сборщики, другие побоялись поставить подпись и т.п. И это компенсирует то, что кто-то расписался, но не проголосовал.
Если же таких много, то это просто означает: концепция неверна, и успешный сбор подписей не означает, что кандидат пользуется поддержкой избирателей. Для чего же он тогда нужен?
Я знаю, что некоторые коллеги мне ответят: он нужен именно для того, чтобы не допускать на выборы неугодных. Но это тоже не будет полной правдой.
Во-первых, изначально сбор подписей был придуман совсем с другой целью. Потом, когда стало понятно, что он несовершенен, ввели избирательный залог как альтернативный способ регистрации. И коммунисты с этим согласились, поскольку тогда (в 1999–2002 годах), они на своей шкуре поняли, насколько система регистрации по подписям несовершенна. А вот когда в 2009 году убирали залог, то тут уже мотив недопуска неугодных был главным. Об этом мне не так давно в завуалированной форме сказал один из провластных идеологов.
Во-вторых, если считать, что концепция верна, но извращена в законе, можно попытаться поправить закон. Уменьшить требуемое число подписей, увеличить допустимую долю брака, изменить правила проверки и выбраковки подписей. Но если концепция неверна, ничего из этого не поможет.
В-третьих, лица у власти никогда публично не признаются, что их цель – недопуск неугодных кандидатов. Поэтому перед ними все время нужно ставить эти вопросы и приводить эти аргументы.
Еще раз повторю: есть три гипотезы.
Либо неверна концепция, и успешный сбор подписей не означает, что кандидат пользуется поддержкой избирателей. В этом случае от сбора подписей нужно просто отказываться. Затраты огромные, а результат ничтожный.
Либо концепция извращена в законе, и нужны серьезные изменения в нем (см. выше).
Либо в законе все правильно, и надо только добиваться его неукоснительного соблюдения.
У меня нет готовых ответов на все эти вопросы. Но по своему опыту я могу предположить, что все три гипотезы частично верны.
Вероятно, в небольших округах концепция в основном верна. Там, где кандидат может собрать подписи сам или с небольшой командой единомышленников. Но при этом надо скорректировать правила проверки и выбраковки подписей. И после этого добиваться соблюдения закона.
В больших округах, скорее всего, сбор подписей в нынешнем виде принципе не является показателем поддержки кандидатов. И нужно либо от него отказываться совсем, либо кардинально менять его порядок. Чтобы не сборщики ловили избирателей, а избиратели ставили подписи по своей инициативе. Но в этом случае, конечно, требуемое число подписей нужно снижать на порядок.
И в любом случае нужно вернуть залог как альтернативный вариант.
А то, что закон при проверке подписей нарушается – это очевидно. Но бессмысленно требовать исполнения закона тогда, когда закон оставляет так много лазеек. Ибо в этом случае так легко следовать совету филатовского царя: «Действуй строго по закону, то бишь действуй втихаря».

Половина кандидатов, зарегистрированных по подписям, получила меньше голосов, чем им зачли подписей

Как я и предсказывал, итоги голосования на выборах в Мосгордуму показали: система регистрации по подписям неадекватна.
Из 99 кандидатов, зарегистрированных по подписям, 50 (чуть больше половины) получили при голосовании меньше голосов, чем им зачли подписей.
И это не первый раз. В 2014 году таких было две трети (35 из 51), поскольку тогда было меньше административных самовыдвиженцев. Иными словами, это уже система.
Как это можно объяснить? У меня есть три гипотезы.
Если предполагать, что эти кандидаты честно собрали свои подписи (порядка пяти тысяч), то это означает (гипотеза 1), что сбор подписей не является показателем поддержки кандидата избирателями.
Если же эти кандидаты сфальсифицировали подписи, а избиркомы честно и добросовестно их подписи проверяли, то это означает (гипотеза 2), что предусмотренная законом система проверки подписей не позволяет выявить их фальсификацию.
И остается еще гипотеза 3: окружные избирательные комиссии проверяли подписи этих кандидатов халтурно (либо они получили задание их зарегистрировать, либо не получили задание зарубить, а работать не хотелось). Речь о подавляющем большинстве ОИК – 35 из 45.
Понять, какая из этих гипотез верна, важно на будущее. Если верна первая или вторая гипотеза, нужно серьезно переделывать законодательство. Если верна третья гипотеза, нужно принимать меры в отношении членов и руководителей ОИК.
В связи с этим я обращаюсь к ЦИК России. Необходимо провести проверку подписных листов нескольких зарегистрированных кандидатов, не получивших поддержки избирателей. В порядке контроля за деятельностью ОИК. Выборы прошли, на них уже эта проверка не повлияет. Но надо разобраться в проблеме.
В качестве таких кандидатов можно выбрать тех, кто получил наименьшее число голосов. По моим данным, это:
Полищук Станислав Петрович (самовыдвиженец, лидер, между прочим, Партии Социальных Реформ, округ № 25, требуемое число подписей 4449, получил 642 голоса – в 6,9 раза меньше);
Костычева Марина Александровна («Родина», округ № 42, требуемое число подписей 4803, получила 916 голосов – в 5,2 раза меньше);
Рассудов Павел Юрьевич (самовыдвиженец, округ № 2, требуемое число подписей 5230, получил 1046 голосов – в 5,0 раз меньше);
Балабуткин Алексей Алексеевич («Коммунисты России», округ № 24, требуемое число подписей 5288, получил 1095 голосов – в 4,8 раза меньше);
Луговская Елена Константиновна (Партия Роста, округ № 8, требуемое число подписей 5310, получила 1253 голоса – в 4,2 раза меньше);
Папета Артем Владимирович (самовыдвижение, округ № 36, требуемое число подписей 4354, получил 1084 голоса – в 4,0 раза меньше).
Отдельно отмечу еще двух кандидатов, у которых при проверке доля брака была крайне низкой:
Присняк Виктор Владимирович («Родина», округ № 33, требуемое число подписей 5287, доля брака 0,6%, получил 1451 голос – в 3,6 раза меньше);
Гоголев Виктор Александрович («Коммунисты России», округ № 27, требуемое число подписей 4566, доля брака 0,9%, получил 1959 голосов – в 2,3 раза меньше).
Вот их подписи было бы желательно проверить в первую очередь.

Цифровые избирательные участки: гора родила мышь

Идея цифровых избирательных участков (ЦИУ) понятна: дать возможность избирателям, находящимся не по месту жительства, проголосовать на выборах губернаторов и довыборах в Госдуму (почти полная аналогия с зарубежными участками на федеральных выборах). И, одобряя эту идею в принципе, я только задавался вопросом: стоит ли овчинка выделки?
Решили сначала в порядке эксперимента опробовать ЦИУ в Москве. Тоже логично: в Москве много живет тех, кто зарегистрирован в других регионах. Да и приезжих немало – командировки, туристы и т.п.
При этом один из ключевых вопросов – сколько нужно таких участков – практически не обсуждался. Сразу было сказано, что участков будет 30. Правда, сначала думали, что это будут обычные участки, на которых москвичи будут голосовать на своих выборах, но куда смогут приходить и избиратели из других регионов. Потом решили эксперимент разнообразить: часть обычных участков, часть вновь созданных. В конечном итоге создали 24 новых участка, а обычных участков под эксперимент задействовали только 6.
Мы, участвуя в обсуждении, говорили: лучше устроить голосование прямо в ТИКах. В ответ нам объясняли, что ТИКов мало. Их по всей стране менее трех тысяч, а уже было запланировано для следующего года создание пяти тысяч ЦИУ. Нам это было непонятно. Я не вижу смысла на периферии создавать больше одного ЦИУ на ТИК. А в крупных городах ЦИУ можно делать и меньше, чем ТИКов. Так, в Москве более 120 ТИКов, а ЦИУ сделали 30. Но теперь уже очевидно, что и 30 – много, что нужно не больше 10.
При этом у ЦИК есть статистика: сколько из какого региона проголосовало в Москве на президентских выборах в рамках системы «мобильный избиратель». Но нам эта статистика недоступна. Вероятно, расчеты в потребности ЦИУ делались на основе этой статистики. А может быть, и нет – мы этого не знаем.
Но вот вчера на сайте ЦИК появились данные, сколько записалось на голосование на каждом ЦИУ из каждого региона. Эти данные я свел в таблицу.
Выборы Сумма Мин. Макс. Доля
Комсомольский одномандатный округ № 70 23 0 4 0,004%
Новгородский одномандатный округ № 134 17 0 2 0,003%
Орловский одномандатный округ № 145 96 0 15 0,015%
Серовский одномандатный округ № 174 60 0 13 0,013%
Выборы Главы Республики Алтай 12 0 2 0,007%
Выборы Главы Республики Башкортостан 195 0 42 0,006%
Выборы Главы Республики Калмыкия 114 0 14 0,055%
Выборы Губернатора Забайкальского края 37 0 6 0,005%
Выборы Губернатора Ставропольского края 172 0 17 0,009%
Выборы Губернатора Астраханской области 60 0 8 0,008%
Выборы Губернатора Волгоградской области 203 1 19 0,011%
Выборы Губернатора Вологодской области 188 1 16 0,020%
Выборы Губернатора Курганской области 34 0 3 0,005%
Выборы Губернатора Курской области 192 0 19 0,021%
Выборы Главы администрации Липецкой области 193 0 18 0,021%
Выборы Губернатора Мурманской области 50 0 5 0,008%
Выборы Губернатора Оренбургской области 129 0 11 0,008%
Выборы Губернатора Сахалинской области 73 0 10 0,019%
Выборы Губернатора Челябинской области 214 0 24 0,008%
Выборы Губернатора Санкт-Петербурга 535 0 67 0,014%
Всего 2597 13 261 0,011%

Итак, мы видим, что записалось совсем немного избирателей – чуть больше двух с половиной тысяч. На президентских выборах в Москве проголосовало около 600 тысяч «мобильных избирателей». Понятно, что сейчас в эксперименте участвуют 20 регионов, а не 85. Но важнее, видимо, то, что тут совсем другая мотивация. Многим из тех, кто сохранил регистрацию, скажем, на Сахалине, но закрепился в Москве, сахалинские выборы уже не интересны.
Если смотреть долю от числа избирателей, зарегистрированных в регионе или округе, то выделяется Калмыкия, где на цифровых участках записалось 0,055% избирателей республики. При этом они распределены относительно равномерно по участкам. Из других регионов доля заметно ниже. Меньше всего новгородцев – 0,003%.
Число избирателей по участкам варьируется от 13 (ЦИУ 9014, Мос. гос. гуманитарно-экономический ун-т на Лосиноостровской ул.), до 261 (ЦИУ 9009, Мос. ин-т стали и сплавов у м. Октябрьская). Из этих данных понятно, что 30 ЦИУ – много, и что создавать 24 новых участка было незачем.
Кстати, судя по расположению ЦИУ, ставка делалась на студентов. И еще стоит разобраться, не было ли принуждения в отношении них.
Отдельно отмечу один момент. Я предсказывал, что будут возникать ситуации, когда на конкретном участке окажется всего один избиратель из конкретного региона. И что в такой ситуации невозможно соблюсти тайну голосования. Тогда от этих моих опасений отмахивались. Сейчас видно, что я был прав больше, чем сам ожидал. Таких случаев я насчитал 103 из 600 (30*20).
Полагаю, что прежде чем распространять эксперимент дальше, надо хорошо подумать. И обсудить с экспертами не тогда, когда уже все решено в закрытых кабинетах, а немного раньше.