Предисловие ко второму изданию книги "Моя летопись выборов"

После выхода в феврале 2018 года первого издания у меня возникло желание его немного переделать, чтобы книга в большей степени соответствовала концепции, отраженной в ее названии – «Моя летопись выборов».
В связи с этим я исключил из книги публикации научного характера: «Разделение партийного списка на региональные группы: проблемы территориального представительства» (2007), «Оправданы ли законодательные ограничения?» (2008), «О пропорциональности и равномерности» (2008), «О концепции Избирательного кодекса Российской Федерации» (2010) и «Проблемы законодательного регулирования муниципальных выборов» (2012).
Вместо статьи «На “столичном” уровне» (2002), посвященной выборам в Московскую городскую Думу 2001 года, я включил статью «Выборы в Московскую городскую Думу: хроника деградации выборов» (2010), описывающую выборы городской Думы пяти созывов.
Кроме того, добавлены статьи: «Зюганов отвергает миф о своей “победе” в 1996 году» (2013) и «Борьба за явку как российская забава» (2014), а также три статьи 2018 года. В связи с этим в названии книги 2017 год заменен на 2018.

Заказать книгу можно на Ридеро: https://ridero.ru/books/moya_letopis_vyborov_1_989_2_01_8/

Были ли в Хакасии выборы?

Мне казалось, что выборы в Хакасии не требуют подробного комментария. Но вчера вечером я прочел пост уважаемого мной Кирилла Рогова, где в коротком тексте было извращено почти все. И я понял, что комментарий нужен.
Для начала три цитаты из поста Рогова:
«Во втором туре по указанию Москвы Зимин снял свою кандидатуру… Победителем выборов должен был быть признан Коновалов… Но нет, московский штаб фальсификаций имени Памфиловой назначил новые выборы».
«Легитимная победа Коновалова в прошлых выборах превращается в квази-легитимную победу во вторых».
«Здесь, собственно, абсолютно прозрачны главные принципы системы. Главное – не фамилия того, кому достанется победа, Ищенко, Коновалов, Кожемяко, важно, что бы процедура была не-правовой (извращенно правовой) и неконкурентной. Важно, чтобы не было права и выбора(ов). Остальное неважно».
Что здесь не так? Да практически все.
1. Все четыре решения о назначении повторного голосования принимались (не «московским штабом», а Избирательной комиссией Республики Хакасия) в строгом соответствии с законом. Не только хакасским, но и федеральным. А норма федерального закона была фактически продиктована решением Конституционного Суда 2002 года.
Уже этого достаточно для понимания того, что прошедшее повторное голосование неграмотно назвать «не-правовой (извращенно правовой)» процедурой.
Кстати, неграмотно и используемое Роговым понятие «новые выборы». Поскольку это не новые выборы, а, выражаясь юридическим языком, повторное голосование на все тех же выборах, или, как это часто называют политологи, второй тур все тех же выборов. И это принципиально.
Конечно, можно критиковать закон. Но я считаю, что закон вполне логичен и последователен. Рогов полагает, что в случае снятия кандидата, вышедшего во второй тур, другого надо автоматически объявить победителем. Но ведь закон не случайно предусматривает систему абсолютного большинства: для легитимности необходимо, чтобы за избранного кандидата проголосовало более 50%. А признавать избранным кандидата, за которого проголосовали 44% – это не лучший вариант.
Конечно, мировая практика знает разные модели. Например, в ряде латиноамериканских стран победу сразу присуждают кандидату, получившему в первом туре более 40% при условии его отрыва от основного соперника более чем на 10%. Одно время я с интересом присматривался к таким моделям. Но это было связано с тем, что раньше у нас во втором туре явка была значительно ниже, чем в первом, и в этом случае легитимность результатов второго тура была под вопросом. Теперь, начиная с иркутских выборов 2015 года, явка во втором туре выше, чем в первом, и в такой ситуации второй тур желателен.
2. Не могу пройти мимо словосочетания «московский штаб фальсификаций имени Памфиловой». Нет, я не отрицаю существования «московского штаба», хотя для корректности назвал бы его «московским штабом обеспечения нужных результатов выборов» (поскольку для этого не всегда требуется прибегать к прямым фальсификациям). Но называть такой «штаб» именем нынешнего председателя ЦИК – кощунство.
И вообще не надо искать этот штаб на Большом Черкасском. При всей моей нелюбви к Владимиру Чурову я бы и его именем эту структуру не назвал. Точнее всего, наверное, назвать штаб именем Владислава Суркова, чьи заветы пока живут и побеждают (к счастью, побеждают не всегда).
Действия этого «штаба» на выборах в Хакасии мы видели. Три кандидата последовательно, в строго отведенное им время сняли свои кандидатуры. То есть, обращаю внимание, сняли не вместе, а так, чтобы оттянуть повторное голосование на максимально поздний срок (вот тут, пожалуй, нормы закона не вполне удачны). Оттянуть для того, чтобы можно было развернуть как можно более масштабную кампанию контрагитации.
Насколько я знаю, были и попытки уговорить Валентина Коновалова тоже сняться с выборов. А когда это не получилось, появился иск о его снятии по абсолютно надуманному основанию. Помните, кто первый отреагировал и назвал такие действия недопустимыми? Элла Памфилова. Хотя она была в отпуске и могла бы сделать вид, что ее это не касается. Фактически она предотвратила уже кем-то санкционированное снятие коммуниста, что повлекло бы назначение повторных выборов.
Да, в логике Рогова получается, что прокуратура и хакасский избирком (и те, кто за ними стоял) хотели провести новые конкурентные и легитимные выборы, а «штаб Памфиловой» вынудил проводить «не-правовое» голосование по безальтернативной кандидатуре Коновалова.
У меня нет инсайдерской информации, но по своему опыту и некоторым просачивавшимся данным могу выразить уверенность, что и снятия подряд трех кандидатов, и попытки снятия Коновалова, и беспрецедентная агитационная кампания против «безальтернативных» выборов, развернувшаяся в Хакасии, – дело рук все того же «штаба», который придумал муниципальный фильтр и сейчас всеми силами противится его отмене или смягчению.
Отказывая тому, что происходило 11 ноября в Хакасии, в праве называться выборами, называя победу Коновалова «квази-легитимной», Рогов фактически подыгрывает этому «штабу».
3. А теперь о самом главном. Было ли голосование 11 ноября безальтернативным, и легитимна ли победа Коновалова?
Есть в Фэйсбуке группа, где собрались действующие политтехнологи. И вот в этой группе перед 11 ноября прошло голосование с вопросом: чем закончится голосование? Так вот, 54 участника прогнозировали поражение Коновалова и только 20 – его победу. По-моему, это достаточно красноречиво говорит о непредсказуемости результата. Наверное, Рогову не надо объяснять, что непредсказуемость и есть главное свойство подлинных выборов.
Когда Рогов писал свой пост, он еще не знал и не мог знать итогов голосования. Но мы теперь их знаем. И все становится на свои места.
57,6% голосов за Коновалова и 41,2% против – достаточное свидетельство накала борьбы.
Явка составила 45,7% – она по сравнению с первым туром выросла почти на 4%. Тоже показатель: избиратели понимали, что дело серьезное.
Наконец, Коновалов получил во втором туре 101 тыс. голосов, а в первом туре у него было около 72 тысяч. Поэтому смешно говорить о том, что его победа в первом туре была легитимной, а во втором – «квази-легитимной».
Постскриптум. Тут мне напомнили, что решения хакасского избиркома о принятии заявлений кандидатов о снятии были сомнительными с точки зрения буквы закона. Действительно, закон за такой срок разрешает сниматься только по конкретным вынуждающим обстоятельствам, а таковых, по-видимому, не было.
Но с точки зрения конкурентности и легитимности и эти решения были правильными. Проведение голосования по кандидату, который официально отказался от борьбы, превращало бы такое голосование в имитацию.
Более того. Если голосование по кандидатурам Коновалова и Зимина выглядело нормально, то Филягин или Мяхар были бы типичными спарринг-партнерами. И с точки зрения конкурентности, с точки зрения интересов избирателей гораздо правильнее и честнее был выбор: Коновалов или новые выборы (с участием со стороны власти Михаила Развозжаева или Николая Булакина).
И победа Коновалова над кандидатом «против Коновалова» в таком разрезе наиболее легитимна.

О терминологии и понятийном аппарате

Вчера на Научно-практической конференции «Выборы. Сегодня и завтра» Элла Памфилова попросила всех решить две терминологические проблемы.
Во-первых, Элле Александровне не нравится название «Избирательный кодекс». Во-вторых, ей не нравятся ни слово «урна», ни слово «ящик». И она просит найти какие-то другие слова.
В некотором смысле эти просьбы созвучны тому, о чем и я говорил: нужно пересмотреть терминологию, чтобы определение терминов не расходилось с их обыденным представлением.
Попробую сначала высказать свое мнение о том, что вынесла на обсуждение Памфилова, а потом поднять и свои вопросы.
Название Кодекса еще предстоит обсуждать. Команда МГУ уже приняла рабочее название: «Кодекс о выборах и референдумах». Название вроде бы неплохое, если бы не было отзыва. Впрочем, я уже несколько раз ставил вопрос: можно ли отзыв считать разновидностью референдума? Если ответить на этот вопрос положительно, то название «Кодекс о выборах и референдумах» приемлемо. Но пока чувствую, что конституционалисты ответят отрицательно. И тогда название не будет соответствовать содержанию. Нужно либо его удлинять – «Кодекс о выборах, референдуме, отзыве» – как в Алтайском крае – но многим это кажется слишком длинным, либо искать другое название.
Коллеги из МГЮА предложили «Кодекс о народных голосованиях». Мне такое название кажется неудачным: слово «голосование» акцентирует внимание на последней стадии процесса, а кодекс должен регулировать все стадии.
А почему все-таки не нравится слово «избирательный»? Раньше я слышал мнение, что это слово приложимо только к выборам, но не к референдуму. А я с этим не согласен: избирать можно не только человека, но и, скажем, путь. Есть же выражение «избранный путь».
Элле Александровне слово «избирательный» не нравится своей двусмысленностью. Действительно, у него есть второй смысл, не очень приятный для юриста.
Но тут вот в чем проблема. Можно не использовать это слово в названии кодекса. Но мы никак от него не уйдем в профессиональных текстах.
Открываем ФЗ-67, статью 2. Вот набор терминов: «избирательная кампания», «избирательная комиссия», «избирательное объединение», «избирательное право активное», «избирательное право пассивное», «избирательные права граждан», «избирательный округ», «избирательный бюллетень», «избирательный участок». Кто-нибудь готов отказаться сразу ото всех этих терминов? А ведь в научной литературе есть еще понятия «избирательное право», «избирательное законодательство», «избирательный процесс».
Интересно еще и то, что часть этих терминов можно легко троллить: «очень избирательное право», «весьма избирательная комиссия». Но мне труднее представить такой же троллинг в отношении названия «Избирательный кодекс».
К тому же, если не будет того, что мы называем «избирательным правоприменением», то и троллинг исчезнет.
Теперь по поводу «урны» и «ящика». У Эллы Александровны слово «ящик» ассоциируется с выражением «сыграть в ящик», а слово «урна» с «прахом из урны».
Не помню, когда в официальной терминологии слово «урна» была заменена на «ящик». Но в неофициальной терминологии «урна» по-прежнему доминирует. Не знаю, почему не приживается «ящик». Вряд ли из-за цитированных выше ассоциаций. Скорее, потому, что в этом слове слышится что-то тяжеловесное.
Боюсь, что вряд ли мы придумает что-то особенно удачное. И в результате в неофициальной терминологии так и останется «урна».
А вот те вопросы, которые я бы хотел поставить.
Исходя из своего расширительного понимания слова «избирательный», я считаю целесообразным отказаться от не носящих никакой дополнительной нормативной нагрузки терминов «участник референдума», «участок референдума», «комиссия референдума», «список участников референдума», заменив их на «избиратель», «избирательный участок», «избирательная комиссия», «список избирателей». В этом случае нормативные тексты будут гораздо легче восприниматься без потери юридической определенности.
В действующем законодательстве избирательное объединение – это партия или ее отделение, имеющие право участвовать в данных выборах. Я предлагаю считать избирательным объединением только такую партию или ее отделение, которое выдвинуло кандидата, кандидатов или список.
Полагаю, что необходимо в определении избирательной кампании пересмотреть срок, который считается ее окончанием. В качестве такого срока вместо даты представления финансового отчета целесообразно определить дату определения результатов выборов. Ну, действительно, после определения результатов выборов уже никакой избирательной кампании нет и быть не может. Есть только бюрократическая процедура подготовки финансовых отчетов. Еще могут быть судебные процессы, но они к кампании как таковой никогда не относились. Главное же в том, что ныне действующие нормы затрудняют в течение двух–трех месяцев после определения результатов выборов ряд избирательных действий, включая обновление составов избирательных комиссий.
Необходимо также навести порядок с исчислением сроков избирательных действий. В частности, в ФЗ-67 используются выражения «не позднее чем через пять дней», «не позднее чем на пятый день», «в пятидневный срок», и это запутывает правоприменителя. Было бы разумнее использовать везде однотипные выражения.
Это все уже было заложено в моем проекте Избирательного кодекса. Но не так давно у меня возникла еще одна крамольная мысль.
На выборах президента РСФСР и мэра Москвы 1991 года был такой порядок. Соответствующий избирком регистрировал кандидатов, то есть проверял, законно ли их выдвижение. После этого они собирали подписи. Если они смогли собрать подписи, то избирком принимал решение о включении их в бюллетень.
Я неоднократно писал, что это – уникальные нормы, и противопоставлял их нормам, которые появились позднее, когда кандидаты регистрируются только после того, как представят подписи или иным способом подтвердят свою серьезность.
Но вдруг, во время президентской кампании, я осознал, что понятие «регистрация» ближе к тому, что делалось в 1991 году. Регистрация – это ведь просто занесение в соответствующий список. Прохождение квалификации – это уже нечто другое.
Конечно, сейчас термин устоялся, и его сложно менять. К тому же не на всех выборах процесс двухэтапный – только на выборах Президента РФ, выборах по партийным спискам и там, где список одномандатников проходит через заверение.
Тем не менее, я вижу, что СМИ постоянно путают заверение и регистрацию. И с кандидатами в Президенты была путаница в терминах («кандидаты в кандидаты» и т.п.). Так что и здесь есть над чем подумать.

Конференция в Центризбиркоме. 3. Информационные технологии

Вторая часть Научно-практической конференции «Выборы. Сегодня и завтра» была посвящена применению современных информационных технологий в избирательном процессе. С докладами выступили 13 айтишников, представлявшие различные фирмы. Поскольку я не столь хорошо знаю данную тему, я не буду подробно останавливаться на каждом докладе. Тем более, что есть подробный репортаж на сайте ЦИК. Попробую остановиться на проблемах, которые я вижу.
Речь в докладах шла в основном о проблемах электронной идентификации граждан, о дальнейшем развитии системы «мобильный избиратель», о технических устройствах для голосования, в том числе удаленного голосования.
Еще в ходе первой части конференции звучала мысль (кажется, об этом говорили и Алексей Венедиктов, и Александр Вешняков, да и раньше я ее неоднократно слышал): мы же доверяем банковской карточке, храним свои деньги, совершаем операции. Почему же мы боимся голосовать таким же образом?
Ответ, на мой взгляд очевиден. Есть два момента.
Первое. У нас сотни банков, которые конкурируют за клиентов. И мы выбираем тот банк, которому доверяем. А банки заинтересованы в том, чтобы все было чисто. Если будут какие-то сбои, они потеряют клиентов.
Второе. Мы можем контролировать деньги на карточке и производимые операции. Для этого у нас есть чеки банкоматов, смс-оповещения и Интернет-банкинг.
В отличие от ситуации с банковской карточкой, у нас нет и не может быть уверенности, что организаторы выборов заинтересованы в их чистоте. Сколько бы мы не слышали деклараций, мы видим, насколько представители власти заинтересованы в победе определенного кандидата и определенной партии. И мы видим, что в стремлении помочь победить своему протеже их может остановить только эффективный контроль.
А вот с контролем проблемы. В отличие от ситуации с банковской карточкой у нас нет возможности проследить судьбу своего голоса. Впрочем, некоторые айтишники пытаются решить эту проблему. Увы, есть железный закон: либо возможность избирателя отследить судьбу своего голоса, либо тайна голосования. Если у избирателя остается какой-то след его голоса, с этим следом может ознакомиться и кто-то другой.
Один из выступавших отметил: самое часто употребляемое на конференции слово ­– доверие. Вот с этой точки зрения и надо подходить к вопросам применения информационных технологий. Об этом уже частично написали Азат Габдульвалеев и Виктор Толстогузов.
Попробую сформулировать те критерии, с позиций которых мы должны оценивать предлагаемые технологии. В первую очередь речь должна идти о тех опасностях, которые надо избежать.
1. Опасность взлома со стороны посторонних лиц. По моим ощущениям, большинство айтишников эту опасность имеют в виду и с ней пытаются бороться. Не могу оценить, насколько успешно, но тут по крайней мере есть осознание опасности.
2. Опасность фальсификации через программное обеспечение, закладки и т.п. Возможно, тут опасения преувеличены, но они всегда возникают.
3. Опасность фальсификации через действия тех, кто эти системы применяет. Даже когда кажется, что все автоматизировано, на деле всегда есть кто-то, кто «нажимает кнопки». Например, высказывалось подозрение, что принтер КОИБа может печатать не то, что посчитал КОИБ.
4. Есть отдельная проблема у любого удаленного голосования, хоть с использованием информационных технологий (голосование по мобильнику или по Интернету), хоть по старым технологиям (голосование по почте). Это невозможность гарантировать свободу волеизъявления, в том числе тайну голосования.
Если избиратель пришел на избирательный участок, то члены УИК и наблюдатели видят, что он голосует самостоятельно и тайно (или видят, что это не так). Когда он голосует на дому в переносной ящик, тоже предусмотрена возможность присутствия наблюдателей.
Когда избиратель голосует удаленно (по почте, мобильнику или Интернету), никто не может быть уверен, что его голосование не контролирует кто-то, заинтересованный в определенном результате. Это может быть начальник, от которого еще больший начальник требует «правильное» голосование подчиненных. И это может быть кто-то из команды кандидата, кто покупает голос избирателя и хочет проконтролировать выполнение им условий сделки. Со вторым, кстати, бороться сложнее: если кто-то из подчиненных может пожаловаться на начальника, то все участники коррупционной сделки заинтересованы в ее сокрытии.
5. Необходима возможность контроля со стороны общества.
6. Стоимость технологии, трудоемкость и т.п. (стоит ли овчинка выделки).
Проиллюстрирую последнее на примере первого доклада – Олега Качанова из Минсвязи. Речь в нем, в частности, шла о расширении возможности системы «мобильного избирателя».
Проблема понятна. На федеральных выборах избиратель может проголосовать на любом заранее выбранном участке. На региональных выборах – только в пределах региона. На муниципальных выборах – только в пределах муниципального образования, поэтому здесь эту систему даже не попытались применить. И на муниципальных выборах мы по-прежнему имеем досрочное голосование, от которого нам не избавиться (Конституционный Суд не разрешает), если мы не придумаем что-то иное.
Про удаленное голосование я уже свое мнение высказал. Опасность, на мой взгляд, не преодолима.
Но в докладе Качанова предложен вариант голосования на спецучастках при ТИК (в принципе, возможно и непосредственно в ТИК). Схема, как я понял, такая. В каждом ТИКе есть электронная версия бюллетеня по проходящим в этот день выборам. Избиратель из города А, находящийся в городе Б в день голосования на выборах в родном городе, может прийти в ТИК города Б, и там ему дадут возможность проголосовать. Как это сделать технически – это отдельный вопрос: лучше через КЭГ, хуже через КОИБ, еще хуже традиционным способом. Если такой избиратель один, то останется вопрос тайны голосования. Впрочем, при голосовании через КЭГ и автоматической отправке голоса через ГАС «Выборы» эту проблему, видимо, можно решить.
А вот теперь – о стоимости и трудоемкости.
Если мы сохраняем ЕДГ (а я всегда был его противником), то это означает, что в каждый ЕДГ должны работать все ТИКи. Сейчас в ЕДГ обычно задействованы примерно половина ТИК, а то и меньше. Но если мы хотим сделать такое голосование универсальным (или откажемся от ЕДГ), то все ТИКи должны работать каждое воскресенье, ведь какие-то выборы у нас проходят практически каждое воскресенье.
Качанов говорил, что пока они готовы использовать такую систему только для региональных выборов и муниципальных выборов в региональных центрах. Это сокращает количество бюллетеней, которые должны иметь и обрабатывать в каждом ТИК, но не отменяет требования, чтобы в каждый ЕДГ работали все ТИКи.
И при этом остается проблема досрочного голосования на муниципальных выборах.
А теперь остается понять: много ли избирателей захотят воспользоваться этой системой?
У нас активность избирателей на региональных выборах обычно ниже, чем на федеральных, а на муниципальных еще ниже. Во многих региональных центрах на избирательные участки приходит около 20% избирателей. То есть только пятая часть приходит на участки, расположенные недалеко от дома, в места, которые они обычно хорошо знают. А сколько же избирателей того же регионального центра, которые в день выборов окажутся в другом городе, пойдут искать ближайший ТИК, чтобы проголосовать за кандидатов, чью агитации они, скорее всего, не видели?
Стоит ли овчинка выделки?

Конференция в Центризбиркоме. 2. Избирательное законодательство

Первая часть Научно-практической конференции «Выборы. Сегодня и завтра» была посвящена путям развития российского избирательного законодательства. В программе были предусмотрены шесть докладов: два от госорганов (Памфиловой и Савастьяновой), два от академического сообщества (Авакьяна и Садовниковой), два от общественности (Любарева и Венедиктова). В реальности выступил еще Вешняков, кроме того, приветствие Москальковой тоже во многом содержало обсуждение законодательства.
Элла Памфилова за 35 минут успела сказать о многом. Можно было понять, что ее не устраивает внутренняя противоречивость избирательного законодательства и его постоянные изменения. Также она отметила разношерстность регионального законодательства, излишнее регулирование многих вопросов, а также противоречивую судебную практику.
Эти недостатки она надеется преодолеть путем кодификации. От разработчиков кодекса Памфилова требует, чтобы он был предельно ясный, четкий, понятный, без противоречий и серых зон.
Меня порадовало то, что Элла Александровна фактически повторила мою идею, высказанную на круглом столе 23 октября: подготовка кодекса – долгий процесс, поэтому некоторые перезревшие проблемы нужно решать как можно быстрее, не дожидаясь, когда будет готов кодекс.
Проблем было названо немало. Это и пресловутый муниципальный фильтр, и ЕДГ в сентябре, и большое число никому не нужных документов, которые требуют от кандидатов.
ЦИК пока не определился, оправдан ли пятилетний срок формирования УИК: слишком большая текучесть среди членов УИК за этот срок.
Остается проблема регулирования агитации в Интернете: «чтобы было понятно, что можно, а что нельзя».
Также Памфилова отметила, что барьеры для наблюдения сняты на президентских выборах, но остались на других.
Вскользь были отмечены проблемы проведения референдума, которые проявились в ходе попыток провести референдум по пенсионной реформе.
И, конечно, председателя ЦИК волнует законодательное обеспечение внедрения новых информационных технологий.
Омбудсмен Татьяна Москалькова тоже высказалась за разработку Избирательного кодекса. Кроме того, она за обязательное использование видеокамер в УИК и использование видеозаписей в ходе предварительных расследований и в судебных процессах. Также она предложила распространить на все регионы нормы о наблюдателях от общественных палат и опыт Москвы по созданию экстерриториальных избирательных участков.
Председатель Комитета Государственной Думы по контролю и Регламенту (на который по чьему-то капризу повесили избирательное законодательство) Ольга Савастьянова рассказала, что в портфеле комитета 22 проекта федеральных законов по выборной тематике, в том числе три проекта по ЕДГ и четыре проекта по муниципальному фильтру. Какое решение будет принято по ним, она не сказала. Собственного мнения у нее, очевидно, нет. Забавной показалась ее фраза: многие увидели в результатах 9 сентября что-то невероятное, а это результат нашей работы (в комментариях, думаю, не нуждается).
От зав. кафедрой конституционного и муниципального права МГУ профессора Сурена Адибековича Авакьяна ожидали рассказа о том, как продвигается проект Кодекса о выборах и референдумах, который готовит коллектив МГУ при его активном участии. Он кратко рассказал о предложенной структуре Кодекса, а затем стал говорить о проблемах, которые они пока не решили: включать ли в Кодекс вопросы отзыва, регулирование непрямых выборов и т.п.
Затем речь пошла о тех проблемах, которые профессор считает политическими. Эти проблемы коллектив МГУ не может решить самостоятельно, поэтому он просит решить их то ли экспертное сообщество, то ли власть.
Среди названных Авакьяном проблем голосование «против всех» и порог явки, участие в выборах непартийных общественных объединений, проблемы финансирования избирательных кампаний, голосование по почте и Интернету, работа избирательных комиссий с обращениями граждан, необходимость высшего юридического образования для членов ЦИК (что обидело Николая Булаева). Сурен Адибекович также выразил мнение, что скромная явка в Москве не свидетельствует об эффективности дачных участков и других принятых мер.
Следующим должен был выступать я, но Элла Александровна дала вне очереди слово Алексею Венедиктову. Это было удачно: он своим эмоциональным выступлением заметно взбодрил зал. В программе его выступление называлось «Об эффективных методиках общественного контроля на выборах», но он, помимо рассказа о своем московском опыте, много говорил и о законодательстве.
Это было, пожалуй, первое по настоящему критическое выступление. Говоря о муниципальном фильтре, Венедиктов прямо сказал: «что мы лицемерим?». За восемь лет его применения (он немного ошибся – за семь лет) уже достаточно ясно, что этот фильтр в руках у «Единой России», которая дарит свои голоса тем, кому считает нужным. Он заявил, что если в Приморье фильтр не преодолеет Ищенко, это будет бомба.
По поводу дачных участков Венедиктов отметил, что в них был вложен огромный ресурс, непропорциональный полученному результату. Минимальный эффект дало и продление голосования до 22 часов.
Лицемерием назвал Венедиктов также упорное нежелание передвинуть выборы с сентября. Он подчеркнул, что надо в первую очередь думать об избирателях, а им сентябрь неудобен. Кроме того, он отметил, что из-за того, что в Калининградской области время сдвинуто на час, всей стране приходится ждать час, когда там завершится голосование и можно будет публиковать итоги голосования на Востоке, и это усиливает недоверие.
После Венедиктова выступал автор этих строк. Конечно, мой доклад был скучнее, мне важно было пройтись по многим проблемам законодательства, как юридическим, так и политическим (см. текст моего выступления).
Затем слово взял Александр Вешняков. Элла Александровна готова была предоставить ему слово еще в ходе приветствий, но тогда он уклонился. Очевидно, ему не хотелось делать парадное выступление. Возможно, лишь после критического выступления Венедиктова, у него возникло желание высказать свое мнение.
Выступление Вешнякова многих удивило. Для меня оно не было неожиданным, поскольку я слышал выступление Александра Альбертовича на заседании СПЧ год назад (см. мой репортаж). Вешняков говорил о том же – о низкой активности избирателей, вину за которую он возлагает на отсутствие реальной конкуренции, низкое доверие к органам власти и неудобное время голосования. По его мнению, муниципальный фильтр резко снижает реальную конкуренцию, а проведение выборов в сентябре было введено искусственно – не подумали об избирателях. Он призвал вернуться к двум ЕДГ в году, в марте и октябре, заявив, что это решение «выстрадано».
Отдельно Вешняков отметил, что в Приморье были совершены вопиющие преступления, но никто не наказан. Впрочем, проблема давняя. Бывший председатель ЦИК не стал об говорить на заседании, но в спецвыпуске «Вестника Центральной избирательной комиссии Российской Федерации», посвященном юбилею, я прочел его признание о том времени, когда он возглавлял ЦИК: «Мы имели немало фактов, когда фальсификация выборов устанавливалась, как правило, в пользу кандидатов от партии власти, а конкретные нарушители от реальной ответственности уходили. В этом вопросе явно не хватает принципиальности органам прокуратуры и суда».
Позже Николай Булаев высказал мнение, что не надо сажать членов избирательных комиссий. Он вспомнил, как сам страдал от административного ресурса в 1990-х, но выразил убеждение, что дело не в избирательных комиссиях: «надо понимать, кто за этим стоит». Но при этом зам. председателя ЦИК не сказал, кого же надо привлекать к уголовной ответственности за фальсификации.
Последним было выступление профессора МГЮА Галины Садовниковой. Она посетовала на законодательные «качели» (нормы то вводят, то отменяют), отметила, что региональные законодатели не поспевают за изменениями федерального закона. Предложила дать больше свободы региональным законодателям. Призвала писать закон понятным языком и поддержала меня в стремлении избегать дублирования норм. Отдельно отметила, что муниципального фильтра в том виде, в каком он сейчас, не должно быть.
Подводя итоги, можно сказать, что обсудить избирательное законодательство на конференции не удалось столь же подробно, как на круглом столе 23 октября (см. мой репортаж). Впрочем, это было понятно заранее, потому ЦИК и провела тот круглый стол. Но основные моменты обозначены, и теперь дело за обсуждением конкретных вопросов.

Конференция в Центризбиркоме. 1. Юбилей

Вчера, 29 октября, я участвовал в Научно-практической конференции «Выборы. Сегодня и завтра», которую проводила ЦИК России. Конференция имела три разных аспекта, поэтому о каждом я напишу отдельный пост.
Первый аспект – юбилейный. Конференция была посвящена «25-летию избирательной системы Российской Федерации». Беру это выражение в кавычки, так как не могу относиться к нему всерьез.
Впрочем, традиция отмечать в сентябре–октябре 3-их и 8-ых годов юбилеи «избирательной системы РФ» давняя. Я помню, как праздновалось 10-летие при Александре Вешнякове в 2003 году.
Днем рождения «избирательной системы РФ» принято считать 29 сентября 1993 года, когда Президент РФ подписал указ о формировании Центральной избирательной комиссии по выборам депутатов Государственной Думы первого созыва. И вот еще прежние руководители ЦИК решили, что ЦИК и избирательная система страны – «близнецы-братья», как сказал бы Владимир Маяковский. И день рождения ЦИК объявили днем рождения «избирательной системы РФ».
Для меня рождение того, что можно назвать избирательной системой России (в широком смысле этого понятия), произошло в 1988 году, когда на XIX конференции КПСС было принято решение сделать выборы в СССР (а значит и в РСФСР) альтернативными. Вслед за этим были приняты изменения Конституции СССР и новый Закон СССР «О выборах народных депутатов СССР». И в том же году стартовала избирательная кампания по выборам народных депутатов СССР. Впервые после семи десятилетий «выборов» без выбора это были реальные выборы: в большинстве округов они были альтернативными, и во многих из них административные кандидаты проиграли, и даже там, где был всего один кандидат, он не везде смог пройти, поскольку многие голосовали против.
Все последующие годы в России шло развитие института выборов. Оно конечно же не было монотонным, чередовались взлеты и падения. 1993 год на этом пути стал значительной вехой: многое было заложено именно тогда, в указах Президента РФ, подготовленных на основе инициативного проекта группы Виктора Шейниса. Многое, но далеко не все. Что-то появилось раньше, например, сама идея альтернативности, хотя ее обязательность была закреплена позже, а также институт наблюдателей. Сбор подписей избирателей в качестве способа поддержки кандидатов впервые практиковался на президентских выборах 1991 года.
Многие важные положения российского избирательного законодательства появились позже 1993 года. Например, право на самовыдвижение и публикация данных протоколов всех избирательных комиссий.
Впрочем, в 1993 году появилось многое из того, что потом закрепилось. Выборы по партийным спискам, понятие «избирательное объединение», институт членов избирательных комиссий с правом совещательного голоса, доступ всех кандидатов и избирательных объединений к государственным СМИ, финансирование кампании через избирательный фонд, бюллетень, в котором надо ставить значок против выбранного кандидата. Однако, на мой взгляд, все это не дает оснований для того, чтобы считать 1993 год датой рождения избирательной системы России.
Даже считать это датой рождения системы избирательных комиссий я бы не согласился. Система эта сформировалась позже, принципы формирования и даже виды комиссий тогда еще были не ясны. Не было даже идеи, чтобы комиссии действовали на постоянной основе.
Напомню, что 29 сентября 1993 года была сформирована ЦИК по выборам депутатов Государственной Думы первого созыва. В октябре на нее были возложены еще и функции ЦИК по выборам в Совет Федерации и по голосованию за Конституцию. И только в декабре 1993 года указом Президента РФ эта комиссия была преобразована в действующую на постоянной основе ЦИК РФ. В составе комиссии тогда был 21 член, и все они назначались Президентом РФ. Только в 1995 году новый состав ЦИК был сформирован в количестве 15 человек по тем правилам, которые действуют и сейчас.
Так что можно считать, что ЦИК как постоянно действующий орган действительно родилась 29 сентября 1993 года, и, значит, сейчас мы отмечаем ее 25-летие. Собственно, именно это и отмечается. В спецвыпуске «Вестника Центральной избирательной комиссии Российской Федерации» в поздравлении руководителя Администрации Президента РФ Антона Вайно прямо говорится о 25-летии ЦИК. Да и все, кто адресовал ЦИК поздравление с «25-летием избирательной системы Российской Федерации» в реальности имели в виду именно это: если бы речь шла о подлинном юбилее избирательной системы, то юбилярами следовало бы считать всех граждан России.
Итак, конференция была приурочена к 25-летнему юбилею ЦИК. Правда, провели ее не 29 сентября, а на месяц позже. Причина, вероятно, в усталости от сентябрьской кампании, которая продолжилась и 16, и 23 сентября. В результате день проведения конференции совпал со 100-летием комсомола. Правда, об этом на ней упомянул только судья Конституционного Суда Гадис Гаджиев. Видимо, не зря: наверняка многие из тех, кто сидели в зале, начинали свою карьеру в комсомоле.
И поскольку конференция юбилейная, она началась с приветствий и поздравлений. В которых по традиции говорят об успехах и стараются не говорить о проблемах.
Зам. председателя Государственной Думы Петр Толстой: «Россия далеко впереди цивилизованных стран».
Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко (по видеосвязи): «Нам есть чем гордиться… Наша избирательная система – одна из лучших в мире».
Судья Конституционного Суда Гадис Гаджиев: «… одна из самых технически оснащенных». Очень характерно, что судья говорит о техническом оснащении, а не о том, как защищены у нас избирательные права: он ведь знает, что тут похвастаться нечем.
Первый председатель ЦИК Николай Рябов: «Избирательная система развивается в правильном направлении». Затем он стал нам объяснять, что не надо ориентироваться на западные ценности демократии, поскольку «на Западе все сгнило» и стратегическая цель Запада – ликвидировать Россию. То есть, если я его верно понял, правильное направление – это уходить подальше от демократии.
Отмечу, что на конференции присутствовали три прежних председателя ЦИК – Николай Рябов, Александр Иванченко и Александр Вешняков. Иванченко выступать не стал, а Вешняков выступил позже, и его выступление не было похоже на юбилейное приветствие. Поэтому о нем я напишу в следующем посте. Как сказала в начале конференции Элла Памфилова, приглашали и Владимира Чурова, но он «не смог принять участие».
Позже, во второй части конференции, с приветствием выступил секретарь Общественной палаты Валерий Фадеев. Он сообщил, что совет Общественной палаты принял решение наградить Эллу Памфилову медалью Общественной палаты «За общественные заслуги», и вручил ей эту медаль.
Особняком получилось выступление омбудсмена Татьяны Москальковой. Она опоздала, и ей дали слово, как только она вошла в зал. По этой ли или по иной причине, но вместо дежурных восхвалений она сразу начала с проблемы фальсификаций. Затем сделала довольно много предложений, о которых я напишу в следующем посте.
Понятно, юбилей есть юбилей. Но слишком слащавое перечисление достижений имеет и вполне практическую цель: убедить, что изменения не нужны. Об этом практически прямо сказала Валентина Матвиенко, добавив, правда, что жизнь не стоит на месте, поэтому против некоторой донастройки она не возражает.
Мы можем долго себя уговаривать, какие у нас достижения и как нам завидуют на западе. Используя в том числе заявления прикормленных западных «экспертов». Но не лучше ли попробовать взглянуть объективно? Вероятно, ГАС «Выборы» в 1990-е годы была весьма передовой системой, но сегодня нас уже многие опережают. А мы только сейчас хватились, что регистр избирателей у нас не единый, и теперь пытаемся это выправить.
Да, в области внедрения видеокамер мы впереди. Да только большинство западных стран не спешат следовать нашему примеру. Конечно, многие из тамошних организаторов выборов могут позавидовать ЦИК: ихние налогоплательщики не позволят такое расточительство. Да и доверие к выборам там есть безо всяких видеокамер.
И, возможно, многие западные бюрократы завидуют нашим в том, как здорово у нас получается не допускать на выборы сильных кандидатов, в том числе из второй по популярности партии. У них такой возможности нет.

Мой доклад на сегодняшней конференции в ЦИК

(прямым шрифтом обозначен заранее заготовленный текст, курсивом – экспромты, восстановленные по памяти)
Уважаемая Элла Александровна, уважаемые коллеги!
То, о чем я буду говорить – плод моих многолетних раздумий и исследований. Вот здесь сидит Александр Владимирович Иванченко, мы с ним 15 лет назад начинали обсуждать проблемы кодификации избирательного голосования.
Я давно выступаю за то, чтобы реформировать избирательное законодательство и по форме, и по содержанию. Причем одновременно – по форме и по содержанию. Исходя в том числе из евангельского афоризма: «никто не вливает молодого вина в мехи ветхие». И это подтвердилось в выступлении Сурена Адибековича: без решения многих содержательных вопросов кодификация не получается.
Эти два аспекта, изменение формы, то есть в данном случае кодификация, и реформа содержания, взаимосвязаны, но и обладают определенной автономией. Поэтому попробую пройтись по ним отдельно. Начну с формы.
Одна из главных задач – сделать Кодекс понятным, удобным для применения и, конечно, внутренне непротиворечивым. С точки зрения понятности и удобства, первая задача – оптимальная структура. Структура очень важна. Большинство тех, кто применяет или использует избирательное законодательство, не занимаются этим каждый день. Нельзя требовать, чтобы они его знали наизусть. Но они должны понимать, какие разделы, главы, статьи им в данный момент нужно знать, а в какие можно не заглядывать. Это как раз решается с помощью удобной структуры.
Второй важный момент – терминология, понятийный аппарат. Все понятия должны быть точно определены. И желательно – определены так, чтобы определение не расходилось с обыденным представлением и не запутывало. Скажем, избирательное объединение лучше определить как партию или ее отделение, участвующие в выборах, а не как потенциального участника. Или, скажем, понятие «участник референдума» тоже запутывает, поскольку означает не реального участника, а того, кто имеет такое право.
С точки зрения как удобства, так и непротиворечивости важнее всего избавиться от дублирования норм. Я знаю, что такая задача поставлена сотрудниками МГУ, но, судя по предложенной ими структуре, им ее будет непросто решать. Дословное дублирование утяжеляет закон, заставляет пользователя все время смотреть и сравнивать нормы. Но недословное дублирование еще хуже, оно уже становится источником противоречий, двоякого понимания.
Связанная с этим проблема – соотношение федерального, регионального и муниципального регулирования. Это, на мой взгляд, самое больное место нашего избирательного законодательства с точки зрения чисто юридической.
С одной стороны, нежелательно, чтобы региональные законодатели сами придумывали процедуры, методики и тому подобное. У нас в Конституции регулирование прав и свобод человека и гражданина отнесено к исключительному ведению Федерации. И мы теперь уже хорошо знаем, что реализация избирательных прав граждан зависит от того, как в законе прописаны процедуры. Сейчас 67-й закон говорит, что законами субъектов Федерации могут устанавливаться гарантии избирательных прав, дополняющие гарантии, установленные этим законом. Но никто так четко не смог определить, где кончаются дополнительные гарантии и начинаются дополнительные ограничения прав. И региональные законодатели довольно часто устанавливают дополнительные ограничения, а иногда просто вводят неудачные нормы – либо по неграмотности, либо с умыслом.
С другой стороны, у регионов и у муниципальных образований должно быть право выбора разных вариантов – там, где такой выбор может быть обусловлен региональными или местными особенностями. Это касается и избирательных систем, и других важных норм. Подчеркну, что выбор должен быть не только у регионов, но и у муниципальных образований, а сейчас региональные законы часто лишают муниципалов такого выбора.
Сегодня у нас почти каждый региональный закон по объему как федеральный или даже больше. В некоторых регионах пытаются сделать закон покороче, избегая дублирования, но получается не очень хорошо. И виноват в этом федеральный закон с его неудачной структурой.
Поэтому одна из главных задач кодификации – разделить императивные и диспозитивные нормы так, чтобы императивные нормы не требовалось дублировать. А диспозитивные нормы при этом будут хорошо видны, и региональные законодатели будут понимать, что они должны регулировать в своих законах – сейчас они часто оставляют пробелы, поскольку не замечают некоторые диспозитивные нормы. И тогда региональные законы смогут стать компактными.
Дальше – есть несколько моментов, которые тесно связаны как со структурой, так и с содержанием. Надо определиться: действительно ли Конституция требует, чтобы все процедуры, касающиеся общероссийского референдума, регулировались конституционным законом, или сферу конституционного закона следует сузить и большую часть процедур перенести в кодекс? Нужно ли плодить сущности и считать голосование по преобразованию муниципальных образований какой-то особой формой народовластия, или все-таки признать его разновидностью референдума? И дальше уже более сложный вопрос: считать ли отдельной формой народовластия голосование по отзыву? Сурен Адибекович об этом немного сказал, но думаю, что вопрос надо ставить в более общей форме.
Что касается собственно содержательной части, то тут, по моему убеждению, нужно менять очень многое. Я недавно сформулировал 75 вопросов, которые необходимо обсудить, и по большинству из них желательно внести существенные изменения. Это те самые политические вопросы, о которых говорил Сурен Адибекович.
Я здесь остановлюсь из-за дефицита времени только на одном комплексе проблем, который считаю одним из ключевых. Это проблема регистрации кандидатов и партийных списков. Я согласен с Алексеем Венедиктовым в том, что главное – интересы избирателя. Но когда не регистрируется популярный кандидат, то и избиратели лишаются возможности за него проголосовать, то есть их права тоже нарушаются. Здесь проблема фильтров. И Конституционный Суд, и в целом юристы-конституционалисты нам говорят: фильтры нужны, чтобы отсеять несерьезных кандидатов. На практике же часто получается наоборот: серьезные отсеиваются, а несерьезные остаются. Это особенно относится к муниципальному фильтру, о чем говорил Алексей Венедиктов, но и при регистрации по подписям избирателей часто такая же картина. Дополнительные проблемы создает обилие документов, которые должен представить кандидат, об этом говорила Элла Александровна, при том что отсутствие и недостатки любого из этих документов могут стать основанием для его снятия.
Поэтому всю главу по выдвижению и регистрации надо комплексно переработать. Так, я убежден, что необходимо возвращать избирательный залог. Сурен Адибекович говорил про плату за участие в выборах – это по сути и есть залог. Я только не согласен, что возвращать его надо лишь победителю, это подрывает принцип конкуренции. У нас, когда залог действовал, он возвращался всем кандидатам, получившим более 5%, и это было правильно. Залог нормально работал в течение 10 лет, а все аргументы против залога не выдерживают критики.
Нужно реформировать систему сбора и проверки подписей избирателей, во всяком случае в больших округах, где сейчас требуется собрать несколько тысяч или десятков тысяч подписей, что не под силу одному кандидату, и ему приходится нанимать команды сборщиков, которые часто оказываются командами рисовальщиков. От муниципального фильтра нужно либо совсем отказываться, либо реформировать его так, чтобы он был мало похож на нынешний.
Нужно сокращать перечень оснований для отказа в регистрации, для отмены регистрации, ограничивать возможности для судебного снятия кандидатов. Недопустимо, чтобы кандидатов снимали за такие совершенно несерьезные огрехи типа прочерка вместо слова «нет». Нельзя превращать выборы в конкурс по чистописанию! Тем более что все это на практике действует избирательно – только в отношении оппозиции.
В заключение отмечу, что та работа по комплексному реформированию избирательного законодательства, которая сейчас только начинается, потребует значительного времени – наверное, не меньше двух лет. Но некоторые вопросы уже перезрели, и общество ждет их быстрого решения. Поэтому, не отказываясь от работы по комплексному реформированию, необходимо срочно принять некоторые решения, хотя бы паллиативные. В первую очередь по муниципальному фильтру и по единому дню голосования.
Спасибо за внимание!

Право отзыва депутатов и мэров – дутая сенсация

Вчерашние «Ведомости» меня огорчили. Анастасия Корня меня долго расспрашивала про проект Кодекса о выборах и референдумах, который готовит МГУ. Но про отзыв она не спрашивала. А потом написала статью, озаглавленную «У россиян может появиться возможность отзывать депутатов и мэров».
В статье говорится о том, что в опубликованном проекте структуры Кодекса о выборах и референдумах предусмотрена глава, посвященная отзыву депутатов, глав регионов и мэров. И при этом утверждается: «Действующее законодательство с 2012 г. предусматривает только отзыв губернатора».
Это – ошибка. Действительно, Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» предусматривает с 2012 года отзыв главы региона. Но есть еще Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», и в нем есть статья 24 с длинным названием «Голосование по отзыву депутата, члена выборного органа местного самоуправления, выборного должностного лица местного самоуправления, голосование по вопросам изменения границ муниципального образования, преобразования муниципального образования». Так что возможность отзыва депутатов и мэров в нашем законодательстве есть – и довольно давно.
И даже есть кое-какая практика. Впрочем, редчайшая. Я помню, что Конституционный Суд РФ в 2002 году рассматривал вопрос об отзыве по жалобам двух граждан: один был отозван с должности главы г. Игарки (Красноярский край), другого попытались отозвать с должности главы г. Палана (тогда – Корякский АО), но отзыв не состоялся из-за невысокой явки.
На портале ЦИК есть данные только об одном голосовании по отзыву – главы городского поселения Малиновский (ХМАО) в 2014 году. Портал включает данные с 2003 года, но муниципальный уровень там отражен в основном с 2009 года.
Всего в поселении было зарегистрировано 2824 избирателя, в голосовании приняли участие 1598. За отзыв проголосовало 1356 человек, что составляло 48,0%. Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» предусматривает, что депутат, должностное лицо местного самоуправления считается отозванным, если за отзыв проголосовало не менее половины избирателей, зарегистрированных в муниципальном образовании (избирательном округе). Таким образом, отзыв не состоялся.
Иными словами, возможность отзывать депутатов и мэров не может появиться, поскольку давно существует. Не понимаю, почему нужно было именно так подать информацию о появлении соответствующей главы в структуре Кодекса. Я ведь достаточно четко сказал журналистке, что готовящие проект сотрудники МГУ не планируют вносить в него ничего нового – только то, что уже есть в каком-либо из законов.
Вопрос об отзыве оказывается весьма щепетильным. Хотя мы во многих вопросах решительно расстались с советскими правовыми доктринами, в сознание многих въелся внушенный в советское время тезис, что право отзыва – это вершина демократии (при том, что в СССР, во всяком случае, в последние десятилетия, это была абсолютно мертвая норма).
Я знаю многих демократически настроенных граждан, которые активно выступают за право отзыва из самых благородных побуждений. Также я знаю решительных противников отзыва, но они редко решаются обозначить свою позицию. И российские законодатели пошли хитрым путем: они предусмотрели возможность отзыва, но оформили ее таким образом, чтобы в реальности этот институт не работал.
Я же постепенно пришел к следующим выводам.
Первое. Отзыв юридически корреспондирует только с мажоритарной системой абсолютного большинства. Если депутат или должностное лицо избрано по системе относительного большинства и получило при избрании менее 50%, это фактически означает, что его можно тут же отозвать. Конечно, для отзыва еще нужен повод, но, как говорится, было бы желание, а повод найдется.
Второе. Отзыв должностного лица допустим, а отзыв депутата считаю недопустимым. Здесь два принципиальных отличия.
1. Должностное лицо принимает индивидуально решения, затрагивающие всех жителей соответствующей территории. Такие решения могут стать основанием для выражения ему недоверия. У депутата таких возможностей нет. Его действия – это в первую очередь голосование по тем или иным вопросам. Но Конституционный Суд РФ в постановлении № 21-П от 24.12.1996 четко выразился: «по смыслу Конституции Российской Федерации, закрепляющей принципы демократического правового государства, в том числе принципы идеологического и политического многообразия, многопартийности, основанием для отзыва депутата не могут служить его политическая деятельность, позиция при голосовании и т.п.».
2. Должностное лицо (губернатор, мэр) должно действовать в интересах большинства и по этой причине должно иметь поддержку большинства. Именно поэтому для выборов должностных лиц желательно использовать мажоритарную систему абсолютного большинства (либо дающую тот же эффект мажоритарно-преференциальную систему). Депутатский же корпус должен отражать позиции не только большинства, но и различных меньшинств. С этой точки зрения право отзыва депутата – это возможность расправы большинства над меньшинством.
Достаточно серьезные аргументы против института отзыва депутата приведены в особых мнениях судей М.В. Баглая, А.Л. Кононова и Т.Г. Морщаковой к уже цитированному постановлению Конституционного Суда 1996 года.
Хотелось бы, чтобы эти вопросы получили серьезное обсуждение в ходе работы над Кодексом.

Круглый стол в ЦИК по избирательному законодательству

Сегодня, 23 октября, в ЦИКе прошел круглый стол на тему «Актуальные вопросы совершенствования и развития избирательного законодательства». Он продолжался 4 часа, выступить дали возможность всем, кто этого хотел. Вела его (и, как обычно, комментировала выступления) Элла Памфилова (несмотря на проблемы с голосом).
Помимо нее, выступили еще 19 человек – 8 представителей партий, 10 представителей общественности и экспертного сообщества, а также Илья Яшин, которого я бы отнес к третьей группе – беспартийных политиков.
Обсуждение в одном мероприятии проблем избирательного законодательства вообще – редко бывает эффективным. С этой точки зрения сегодняшнее мероприятие если и не было исключением, то все же его нельзя расценивать как пустую говорильню. В целом векторы желательных изменений были достаточно ясно обозначены. Это в первую очередь обеспечение конкуренции на выборах путем снятия различных ограничений, включая пресловутый муниципальный фильтр. Кажется, лишь в одном или двух выступлениях тема муниципального фильтра не затрагивалась совсем. Но если представители парламентских партий говорили только о муниципальном фильтре (поскольку им не приходится собирать подписи избирателей), то ряд других выступавших затрагивали и регистрацию по подписям избирателей, которая тоже является фильтром для нежелательных с точки зрения власти кандидатов.
Немало говорилось и о фальсификациях, но здесь больше проблем в области правоприменения и в первую очередь в отношении правоохранительных органов. Впрочем, это не значит, что в законе в этом плане не нужно ничего менять.
Пожалуй, наиболее контрастно прозвучало выступление представителя «Единой России» Максима Жаворонкова. Он пытался убедить слушателей, что муниципальный фильтр эффективен. Тут с ним можно было бы частично согласиться: он эффективен с точки зрения тех целей, которые ставила перед ним «партия власти» – сделать выборы бесконкурентными. Но теперь даже этой цели он не всегда достигает: вспомним Владимирскую область.
Далее Жаворонков пытался всех убедить, что законодательство должно быть стабильным. Лицемерие потрясающее: разве не «Единая Россия» постоянно меняет его под свои конъюнктурные нужды, причем то в одну, то в другую сторону? Но на любые предложения со стороны других тут же вспоминает о стабильности. И к тому же Жаворонков тут же предложил абсолютно непродуманную, возможно, на ходу придуманную новеллу об увеличении срока полномочий избирательных комиссий – лишь бы увести разговор в сторону от актуальных проблем.
Да, поведение типичное для единоросса. Но, увы, именно от депутатов из этой партии зависит изменение законодательства. Впрочем, есть надежда, что не жаворонковы тут все решают.
Элла Памфилова с единороссом не согласилась. Она считает, что у избирательного законодательства много проблем, и надо его комплексно реформировать. Главное – сформировать пакет предложений и убедить в его необходимости тех, кто принимает решения.
На фоне Жаворонкова выступления других представителей консервативного лагеря, Игоря Борисова и Виктора Полянского, выглядели не столь одиозными. Они, во всяком случае, не отвергали с порога реформаторские предложения. А их коллеги Александр Брод, Владимир Шаповалов, Владимир Хомерики ряд предложений поддержали.
Стоит отметить яркое, насыщенное как информацией, так и эмоциями, выступление Александра Кынева. Он назвал в качестве главной проблемы недопуск на выборы сильных кандидатов и партийных списков. В частности, говорил о том, что в условиях роста протестных настроений это уже не спасает «партию власти», а только приводит к опасности избрания людей, не подготовленных к работе в органах власти.
Отмечу также речь Юрия Гурмана. Сначала он выступал против партийных преференций, заодно поддел и Илью Яшина, который после избрания муниципальным депутатом стал предлагать преференции для этой категории кандидатов. Затем Юрий переключился на необходимость выработки алгоритма совместных действий избирательных комиссий и правоохранительных органов по борьбе с фальсификациями. В частности, отметил, что важно не позволить фальсификаторам довести свои преступления до конца и замести их следы.
Я свое выступление начал с того, что являюсь сторонником глубокого комплексного реформирования избирательного законодательства. Однако я понимаю, что такая реформа может быть завершена в лучшем случае к выборам 2020 года, а скорее даже к 2021 году. Но в обществе есть запрос на перемены, и будет очень печально, если выборы 2019 года пройдут по старым правилам.
Поэтому желательно внести те изменения, о которых можно быстро договориться – пусть и паллиативные. В первую очередь это изменения правил регистрации на губернаторских выборах. Необходимо во всех регионах дать право на самовыдвижение и максимально изменить муниципальный фильтр.
Я сказал, что до тех пор, пока мы не реформировали систему сбора и проверки подписей избирателей, я не вижу смысла заменять муниципальный фильтр подписями избирателей. Но можно дать право кандидатам выбирать – регистрироваться по подписям депутатов или по подписям избирателей. Что касается самого фильтра, то в качестве паллиативной меры желательно смягчить его по всем параметрам: дать право подписываться за нескольких кандидатов, сократить проценты, сократить число муниципальных образований с ¾ до ½, и, может быть, сохранить только сбор подписей депутатов верхнего уровня.
Я забыл в своем выступлении сказать про избирательный залог, о необходимости возврата которого говорили Илья Яшин и Константин Мерзликин. Я эту идею поддерживаю, но не верю, что ее можно быстро реализовать с учетом легко предсказуемого сопротивления. Поэтому залог мы будет отстаивать в ходе борьбы за комплексную реформу, а пока – паллиативы.
Я сказал и о необходимости изменений в правила регистрации на других выборах. В частности, о снижение необходимой доли подписей с 3% до как максимум 1%, а также о необходимости разрешить кандидатам доносить недостающие документы.
Сдвиг единого дня голосования на октябрь или ноябрь – тоже паллиативная мера. Дальше можно обсуждать переход на март, возврат двух ЕДГ в году или вообще отказ от ЕДГ. Но для выборов 2019 года надо хотя бы уйти от сентября.
Также я предложил отменить ограничения на наблюдения, введенные в 2016 году (Элла Памфилова сказала, что уже работают над этим), и принять еще некоторые меры, в частности, увеличить срок обжалования итогов голосования.
Надеюсь, что это обсуждение даст свои плоды. Тем более что оно, как нас заверила Элла Памфилова, не последнее. Дальше, видимо, будем более подробно обсуждать конкретные проблемы.

Выпускники 444-й школы опровергают мнение Грефа

Герман Греф выступил против физматшкол, заявив, что там «пичкают монопредметом». За все физматшколы говорить не возьмусь, но про нашу 444-ю такого сказать нельзя.
Доказательством могут служить судьбы ее выпускников. Я попытался составить список известных выпускников нашей школы. Перечень, разумеется, не полный – этот только то, что я знаю. С частью перечисленных здесь людей я лично знаком, некоторых видел на встречах выпускников, о некоторых прочитал в Интернете.
Еще отмечу, что школа наша стала математической с 1962 года. Среди тех, кто заканчивал школу раньше, есть одна знаменитость, но я ее упоминать не буду. Перечисляю только тех, кто заканчивал уже матшколу.
Дворецкий Марк Израилевич (1947–2016) – заслуженный шахматный тренер СССР, России и Грузии. Заслуженный тренер ФИДЕ.
Зеленый Лев Матвеевич (выпуск 1966) – доктор физ.-мат. наук, академик РАН с 2008, директор Института космических исследований РАН 2002–2017, вице-президент РАН 2013–2017
Захаров Алексей Константинович (1948–2012, выпуск 1966) – работал в Институте океанологии АН, был одним из лидеров Клуба избирателей Академии наук. Депутат Государственной Думы 1995–1999 и 2003.
Цирульников Анатолий Маркович – академик Российской академии образования, доктор педагогических наук, профессор
Аристов Владимир Владимирович – доктор физ.-мат. наук, профессор, поэт и писатель
Ганиковский Игорь Семенович (выпуск 1968) – художник, график, скульптор, эссеист
Сенаторов Михаил Юрьевич – доктор технических наук, заместитель председателя Центрального банка России 1995–2013
Кан Яков Дмитриевич – доктор медицинских наук, профессор (уролог)
Жуков Александр Дмитриевич (выпуск 1973) – политик, депутат Государственной Думы 1993–2004 и с 2011, зам. председателя Правительства РФ 2004–2011
Кнастер Александр Маркович (выпуск 1975) – российский, американский и британский бизнесмен, был генеральным директором Альфа-банка в 1998–2004
Ильгисонис Виктор Игоревич (выпуск 1975) – доктор физ.-мат. наук, профессор, директор Курчатовского института 2015–2017
Лисовский Сергей Федорович (выпуск 1977) – бизнесмен, политтехнолог и политик, член Совета Федерации с 2004; кандидат филологических наук (тема диссертации «Политическая реклама: функциональные и жанрово-стилистические особенности»)
Оганисян Санасар Размикович (выпуск 1977) – олимпийский чемпион по вольной борьбе (1980)
Верховский Александр Маркович (выпуск 1979) – журналист и публицист, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека с 2012
Макаркин Алексей Владимирович – политолог
Дворкович Аркадий Владимирович – экономист и политик, зам. председателя Правительства РФ 2012–2018, президент ФИДЕ, председатель управляющего совета школы № 444
Как видно, выпускники нашей школы нашли себя в разных сферах, что вряд ли могло бы случиться, если бы нас «пичкали монопредметом».
Могу немного сказать и про наш выпуск 1975 года. Нас было около 120 человек, и обо всех я не знаю. Конечно, основная масса потом училась на программистов, математиков, физиков, инженеров (тоже достаточно широкий спектр, если разобраться). Позже многие освоили новые профессии – экономист, социолог, риелтор, бухгалтер. Но немало сразу пошли в другие сферы. Человек 10 учились на химиков. Как минимум двое стали врачами. Одна одноклассница стала архитектором. Двое поступили во ВГИК – один на экономический факультет, другой – на киноведческий.
Ну и немного о себе: у меня две кандидатские – по биологическим и юридическим наукам. Тоже мало похоже на «монопредмет».