Состояние партийной системы на начало июня 2020 года

На сайте Минюста висит список зарегистрированных партий от 19 мая. Вероятно, с тех пор он не менялся. В нем 48 партий. Напомню, что на 6 мая в этом списке было 49 партий.
Исключена из перечня партия «Развитие России», ликвидированная решением Верховного Суда РФ от 2 марта 2020 года.
При этом на сайте Верховного Суда РФ есть информация о решениях о ликвидации еще шести партий:
Российской Социалистической партии (от 13.02.2020);
партии «Российский Объединенный Трудовой Фронт» (от 27.02.2020);
партии «Женский диалог» (от 05.03.2020);
Партии Великое Отечество (от 19.03.2020);
партии «Защитники Отечества» (от 23.03.2020);
партии «Демократическая правовая Россия» (от 02.06.2020) .
Но они пока остаются в списке зарегистрированных.
При этом по состоянию на 1 июня в списке партий, имеющих право участвовать в выборах, значатся 44 партии. Месяц назад было 41. За месяц из этого списка исключена Российская Социалистическая партия, но добавились 4 новые партии, которые весьма оперативно сумели зарегистрировать не менее 43 региональных отделений: «За правду»,  «Зеленая альтернатива», Партия прямой демократии и «Новые люди».
Точное время, за которое эти партии сумели получить право участия в выборах, нам пока неизвестно. Но три из них («За правду»,  «Зеленая альтернатива» и «Новые люди») были в списке уже на 20 мая. Таким образом, у партии «Зеленая альтернатива» от съезда до получения права участвовать в выборах прошло не более 71 дня, у партии «Новые люди» – не более 80 дней, у Партии прямой демократии – не более 88 дней, у партии «За правду» – не более 109 дней. Прежние рекорды в период 2013–2019 годов (2012 год особый, он не в счет): Российская партия садоводов – 86 дней, Казачья партия РФ – 117 дней. Таким образом, «Зеленая альтернатива» и «Новые люди» точно обновили рекорд.
В списке партий, имеющих право участвовать в выборах, нет 4 зарегистрированных партий. Это фактически ликвидированная Российская Социалистической партия, давно находящиеся в процессе ликвидации Партия Великое Отечество и «Демократическая правовая Россия» плюс «Гражданская инициатива», деятельность которой приостановлена.
Таким образом, число зарегистрированных партий на данный момент 48, но уже в ближайшее время оно должно сократиться до 42 или 43.
А процесс ликвидации партий продолжается. На сайте Верховного Суда РФ есть информация о исках против трех партий:
партии «Россия будущего» (поступил 18.02.2020, производство приостановлено решением от 07.04.2020);
Российской партии садоводов (поступил 02.06.2020, заседание назначено на 09.07.2020);
партии «Национальный курс» (поступил 03.06.2020).
Впрочем, по прошлогоднему опыту, процесс ликвидации этих партий будет приостановлен после того как будут назначены дополнительные выборы в Госдуму.

Процедуры, придуманные ЦИК: выглядит красиво, но я не верю

Слушал я, как Элла Александровна на заседании ЦИК красиво расписала все процедуры того, что они называют общероссийским голосованием, а мы – недореферендумом. И вот несколько сбивчивых мыслей по этому поводу.
1. Элла Александровна сформулировала две задачи: 1) максимально защитить здоровье и жизнь наших граждан; 2) обеспечить открытость процедур голосования. С обеими задачами нельзя не согласиться. Но только есть большие сомнения, возможно ли решить обе задачи одновременно. Точнее, понятно, что решить их можно, если проводить голосование в ситуации отсутствия эпидемии. Тогда не надо принимать меры против распространения инфекции, и все внимание можно сосредоточить на обеспечении открытости процедур и честности проведения голосования и подсчета.
Но голосование назначено на 1 июля, а досрочное голосование будет проходить с 25 июня. И есть серьезные сомнения в том, что эпидемия к этому времени сойдет на нет. Если сойдет, то не нужны будут все эти придуманные меры предосторожности. А если не сойдет, то эти меры предосторожности не дадут возможности провести голосование с соблюдением процедур, обеспечивающих открытость и честность.
Элла Александровна сослалась на опыт нескольких стран, где и в условиях эпидемии проводились выборы (в основном местные). Но выборы сложно откладывать, поскольку периодичность – один из главных пунктов избирательных стандартов. А референдум, плебисцит и все прочие подобные мероприятия откладывать можно и в нынешней ситуации необходимо.
2. Когда слушаешь Эллу Александровну, сразу же всплывает поговорка: «Гладко было на бумаге…». Да, в ЦИКе вроде бы все красиво придумали и проработали. Можно было бы попробовать в качестве эксперимента где-нибудь на местных выборах. А вот так сразу по всей стране провести голосование по совершенно новым правилам… Надо быть либо очень наивным, либо очень циничным, чтобы говорить, что все вот так и будет.
Есть хорошо известный специалистам «эффект исполнителя». Он действует даже там, где люди достаточно законопослушны. Но в нашей стране до этого совсем далеко. Мы прекрасно знаем, как в массе выполняются (или, точнее, не выполняются) стандартные процедуры голосования. И мы видим, как в массе соблюдаются (или, точнее, не соблюдаются) всевозможные ограничения в борьбе с эпидемией. Какие могут быть надежды, что в этот раз будет лучше?!
На самом деле будет действовать еще один фактор – вдобавок к стандартному непослушанию. Это заинтересованность власти в результате голосования – которая даже не скрывается (и ее невозможно скрыть). Это значит, что на каждом уровне будут стараться показать результат, и будут стараться в мере собственного понимания, что можно, а что нельзя. И все лазейки, которые дают новые правила (которые вроде бы продиктованы заботой о здоровье граждан) будут использованы для достижения «плановых» показателей.
3. Очень странно слышать все рассуждения и расчеты о том, что будет не более 12 человек в час. Во-первых, это все из расчета средней численности участка 1200 избирателей. А у нас ведь есть участки, где 3000 избирателей.
Во-вторых, очевидно, что никакие меры не позволят распределить избирателей равномерно по всему времени голосования, тем более что из шести дней досрочного голосования четыре дня – будни.
Ну и есть сомнения в отношении ряда других утверждений. Скажем, многие ли люди настолько зоркие, что могут разглядеть паспортные данные на расстоянии двух метров?
4. Элла Александровна много и уверенно говорила о том, что все процедуры будут контролироваться наблюдателями. В этом тоже можно усомниться. Сейчас, я слышал, названо число 128 тыс. – столько уже набрано. Но это очень мало, это чуть больше одного на участок. Конечно, набирать наблюдателей до того как стала известна дата, было сложно. Но будет ли набрано достаточное число?
Очевидно, что и два, и три наблюдателя на участок – это мало. Поскольку будет и выездное голосование, и еще планируется отдельное место для голосования граждан с температурой. И другие специфические процедуры.
Особая проблема – шесть дней досрочного голосования, из которых, как я уже отметил, четыре дня будних. Обеспечить наблюдателями все участки в четыре будних дня – я думаю, маловероятно.
И еще один важный момент. Элла Александровна вскользь упомянула, что должны быть наблюдатели, представляющие разные позиции в отношении предмета голосования. Но при нынешнем порядке это практически невозможно обеспечить. Всех наблюдателей назначают общественные палаты. Мы прекрасно понимаем, что та сторона, которая заинтересована в положительном ответе на вопрос голосования, пытается массово набирать наблюдателей, определенным образом их стимулируя (или даже принуждая). А у тех, кто представляет противоположную точку зрения, пока есть серьезные опасения, что их не допустят в качестве наблюдателей. Нам много раз говорили, что никакой фильтрации не будет, но мы по-прежнему относимся к этим заявлениям с недоверием.
5. И последнее – об отношении ЦИК к экспертам. Было время, когда об экспертах там говорили уважительно. Теперь мы слышим в основном слова типа «так называемые эксперты», «экспертов по ОГ вообще нет, так как это уникальное мероприятие» и, наконец, «мы не коллеги». Закономерный итог. Большое число настоящих экспертов критикует то, что делает сейчас ЦИК. Есть, конечно, и «одобрямс». Но таких экспертов не очень много и их аргументы, на мой взгляд, слабоваты. Так что у ЦИК уже давно раздражение по отношению к основной массе экспертов. Вопрос только, кто в этом виноват?

Взгляд из 1999 года

Иногда хочется мысленно вернуться в прошлое и попытаться представить себе, как восприняли бы тогда информацию о том, что происходит теперь.
Сейчас у меня такое желание оказаться в августе 1999 года, когда Ельцин объявил Путина своим преемником. Я в свое время зафиксировал в основном негативную и насмешливую реакцию. Вот что писал в те дни один тогда еще либеральный журналист:
«Ставить больше не на кого, и президент ставит на зеро… Он не может не понимать, что серый даже не кардинал Путин, да еще с его президентским благословением, обречен… На вершину политического Олимпа взбираются люди абсолютно бесцветные или беспредельно корыстные. Но сходные тем, что к ним отсутствует хоть какое-нибудь доверие населения».
И вот я пытаюсь представить себе, как в том далеком 1999 году политический класс воспринял бы такой прогноз: пройдет 21 год, и нам предложат проголосовать за то, чтобы разрешить Путину быть президентом еще 12 лет.
И в дополнение к этому прогнозу: главными исполнителями в этой трагикомедии будут Сергей Кириенко, Павел Крашенинников, Валерий Зорькин и Элла Памфилова (для тех, кто помнит этих людей в 1999 году).
И что будет говорить через 21 год тот самый бывший либеральный журналист (Дмитрий Орлов): «Важно, чтобы эти изменения проходили в условиях стабильности. В условиях сохранения политической динамики. И здесь роль Владимира Путина уникальна».
Путь, который прошла за 21 год наша «элита», впечатляет.

Готовится еще один закон, ухудшающий защиту избирательных прав

В нынешней ситуации даже положительные сдвиги в области избирательного права приводят к обратному эффекту. Не так давно мы радовались очередной победе в Конституционном Суде: он принял по жалобам Анастасии Брюхановой и Елены Русаковой решение о неконституционности норм, фактически не позволяющих обжаловать отказ в регистрации в суде после неудачи по линии избирательных комиссий.
Суд потребовал от законодателя поправить закон. И вот Минюст подготовил проект, и он вывешен на сайте Правительства. Увы, этот законопроект радости не вызывает.
Напомню, что в законе сейчас. Отказ в регистрации может быть обжалован как в вышестоящую комиссию, так и в суд. При этом жаловаться можно не только в формально вышестоящую комиссию, но и в комиссию, осуществляющую контроль, в том числе и в ЦИК (которая не считается формально вышестоящей на региональных и муниципальных выборах). Жалоба на отказ в регистрации может быть подана в течение 10 дней после принятия обжалуемого решения. Жалоба на решение комиссии, в которой обжаловался отказ, может быть подана в течение 5 дней со дня принятия обжалуемого решения.
Проблема была в том, что пока жалоба рассматривается в системе вышестоящих комиссий, истекает срок ее обжалования в суде. Поэтому фактически было невозможно искать справедливости и в избирательных комиссиях, и в суде. И такая ситуация была признана неконституционной.
Теперь в подготовленном проекте предусмотрено, что административное исковое заявление может быть подано в течение пяти дней со дня принятия вышестоящей избирательной комиссией решения об оставлении жалобы без удовлетворения. Тем самым решение Конституционного Суда будет выполнено.
Однако проект предполагает одновременно еще две новеллы. Во-первых, сокращается срок обжалования отказа в регистрации в вышестоящую комиссию. Для обжалования в суд оставляется 10 дней, но для обжалования в вышестоящую комиссию срок сокращается до 5 дней. Это довольно серьезное ужесточение, так как подготовка грамотной жалобы требует времени, особенно когда речь идет об отказе из-за выбраковки большого числа подписей – ведь фактически нужно провести проверку по этим подписям.
Еще более серьезна вторая новелла. Она запрещает жаловаться в комиссию «второго уровня». Если вышестоящая комиссия подтвердила отказ, дальше можно обжаловать только в суд. Это значит, что жалоба на отказ в регистрации на муниципальных выборах уже не может дойти до ЦИК. По региональным выборам ситуация может быть разной. Отказ на выборах губернаторов и отказ на выборах региональных парламентов по партийным спискам можно будет обжаловать в ЦИК. А отказ одномандатникам – только в том случае, когда их регистрацией занимается избирательная комиссия субъекта РФ. Такое в некоторых регионах бывает, но я не удивляюсь, если от этой практики теперь совсем откажутся.
Так что надежда искать справедливости одновременно в ЦИКе и в суде тает.
Впрочем, нынешний состав ЦИК уже показал, как мало на него надежды в принципе. Хотя по муниципальным выборам в Санкт-Петербурге они все же приняли ряд решений о восстановлении кандидатов. Теперь даже это будет невозможно.
Важно и другое. По некоторому признаку (не буду раскрывать секрет) я определил, что законопроект готовился Минюстом совместно с ЦИК. Это значит, что именно в ЦИКе предпочли, чтобы жалобы до них не доходили. Конечно, разбирать жалобы – хлопотное дело, но ведь только так можно держать руку на пульсе и контролировать нижестоящие комиссии. Похоже, в ЦИКе уже устали от такого контроля и предпочитают, чтобы у них было поменьше власти и поменьше ответственности.
Тут приходит в голову еще один момент. У меня нет сомнений в том, что в процессе внесении сотни поправок в Конституцию ЦИКу совсем нетрудно было настоять еще на одной поправке, которая давала бы комиссии право законодательной инициативы. И то, что они этого не сделали, тоже показательно. Гораздо удобнее втихую писать законы, заказанные администрацией, и при этом делать вид, что ЦИК тут ни при чем. Мол, мы не принимаем законы, и с нас взятки гладки, все претензии к Думе.

Состояние партийной системы на начало мая 2020 года

6 мая на сайте Минюста обновился список зарегистрированных партий. Напомню, что на 7 апреля в этом списке было 53 партии. Сейчас число партий сократилось до 49. Столько же было на 28 февраля. То есть в марте и начале апреля 4 новые партии были зарегистрированы («Новые люди», «За правду», «Зеленая альтернатива» и Партия прямой демократии), но столько же партий в течение апреля Минюст исключил из числа зарегистрированных. Это Трудовая партия России, партия «Против всех», Партия Ветеранов России и «Союз труда» – эти четыре партии были ликвидированы решениями Верховного Суда РФ в феврале – начале марта.
При этом на сайте Верховного Суда РФ есть информация о решениях о ликвидации еще шести партий:
Российской Социалистической партии (от 13.02.2020);
партии «Российский Объединенный Трудовой Фронт» (от 27.02.2020);
партии «Развитие России» (от 02.03.2020);
партии «Женский диалог» (от 05.03.2020);
Партии Великое Отечество (от 19.03.2020);
партии «Защитники Отечества» (от 23.03.2020).
Но они пока остаются в списке зарегистрированных.
При этом по состоянию на 6 мая в списке партий, имеющих право участвовать в выборах, всего 41. Месяц назад было 45. За месяц из этого списка исключены партия «Против всех», Партия Ветеранов России и «Союз труда», которые были исключены и из списка зарегистрированных партий (Трудовую партию России исключили из списка партий, имеющих право участвовать в выборах, ранее), а также партия «Развитие России».
В списке партий, имеющих право участвовать в выборах, нет 8 зарегистрированных партий. Это 4 новые партии, которые еще не успели получить право участвовать в выборах, а также фактически ликвидированная «Развитие России», давно находящиеся в процессе ликвидации Партия Великое Отечество и «Демократическая правовая Россия» плюс «Гражданская инициатива», деятельность которой приостановлена.
Таким образом, число зарегистрированных партий на данный момент 49, но уже в ближайшее время оно должно сократиться до 42 или 43. Из этих партий защищены от ликвидации за неучастие в выборах, по моим данным, только 23: 14 партий, участвовавших в выборах в Госдуму 2016 года («Единая Россия», КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия», «Яблоко», «Патриоты России», Партия Роста, ПАРНАС, «Коммунисты России», «Родина», Российская партия пенсионеров за социальную справедливость, «Зеленые», «Гражданская платформа», «Гражданская сила»), две партии, участвовавшие в выборах Президента РФ 2018 года («Российский общенародный союз» и «Гражданская инициатива», но к последней у Минюста нашлись другие претензии), четыре партии, набравшие достаточное участие в региональных выборах (КПСС, Демократическая партия России, «Партия За Справедливость!», Партия прогресса) и три партии, набравшие достаточное участие в муниципальных выборах (Политическая партия Социальной Защиты, Партия Дела, Казачья партия РФ).
Над остальными висит перспектива ликвидации – по мере достижения ими семилетнего возраста. Хотя тут могут проявиться пристрастия Минюста. Так, партия «Россия будущего» (бывшая Партия свободных граждан) достигла семилетия еще в прошлом году. Два месяца назад я увидел на сайте Верховного Суда РФ информацию об иске Минюста против нее, но теперь этой информации уже не вижу. В апреле достигла семилетнего возраста Российская партия садоводов, в мае – Партия Возрождения России и «Национальный курс». Посмотрим, будут ли иски против них.
Что касается четырех новых партий, то теперь интересно, успеют ли они зарегистрировать не менее 43 региональных отделений к началу кампании ЕДГ-2020.
На данный момент (по состоянию на 8 мая) на сайте Минюста есть информация о регистрации двух региональных отделений партии «Новые люди», одного регионального отделения партии «За правду» и трех региональных отделений Партии прямой демократии. У «Зеленой альтернативы» на тот момент зарегистрированных отделений не было.

Много ли мы знаем о простудных заболеваниях?

Пандемия COVID-19 обнажила тот факт, что мы мало просвещены в области медицины. В том числе в таком затрагивающим практически всех вопросе как простудные заболевания (или ОРЗ). Про себя могу это сказать точно, но из общения с разными людьми я вынес убеждение, что и другие просвещены не больше. Вероятно, до недавнего времени это казалось не очень важным. Впрочем, и сейчас мы в основном обсуждаем короновирус, но мало уделяем внимание более фундаментальным вопросам.
На бытовом уровне мы знаем, что простуда вызывается охлаждением организма (и само название отсюда), но медицина нам объясняет, что простуда – инфекционное заболевание. На самом деле – и то, и другое.
Я почти не занимался историей медицины, лишь немного коснулся ее, когда изучал историю открытия витаминов. И, по моим представлениям, там классическая гегелевская триада. Сначала эмпирически было установлено, что многие болезни вызываются неблагоприятными условиями внешней среды. Простуда, туберкулез и т.п. А потом Пастер открыл микробы. И стало понятно, что масса болезней имеют инфекционную природу. А дальше произошел синтез. Оказалось, что – да, инфекция. Но развивается эта инфекция в зависимости от условий внешней среды. Туберкулез в этом смысле очень наглядный пример. Огромное количество людей носят в себе палочки Коха, но у большинства они находятся в спящем состоянии, а вот в благоприятных (для себя, но неблагоприятных для организма условиях – сырость, холод, пыль, недоедание, дефицит солнечного света) просыпаются.
С простудой, кажется, то же самое. Но не совсем. Поскольку она может вызываться как бактериями, так и вирусами.
Когда в условиях уже начавшейся пандемии COVID-19 я почувствовал у себя привычные симптомы ОРЗ, мне вдруг захотелось узнать: можно ли по симптомам отличить бактериальную инфекцию от вирусной? Стал смотреть в Интернете и пришел к выводу, что у меня бактериальная инфекция. И что в большинстве случаев у меня была бактериальная инфекция. А потом прочитал в Википедии, что бактериальная инфекция при простуде обнаруживается лишь в 5% случаев. В остальных случаях – вирусная. Впрочем, тут сразу возникает предположение, что легкие формы ОРЗ учитываются меньше, поскольку с ними реже обращаются к врачу. Так что возможно, что легкие формы ОРЗ вызываются бактериальной инфекцией чаще, чем в 5% случаев.
Вопрос – бактериальная или вирусная – имеет принципиальное практическое значение. Бактериальная инфекция лечится антибиотиками и другими антибактериальными препаратами (бисептолом, например), а вирусная инфекция этими препаратами не лечится, и вообще против вирусов лекарств почти нет.
Впрочем, у меня сразу возникло предположение, что вирусная инфекция часто сопровождается бактериальной (так называемая смешанная инфекция), поэтому антибактериальные препараты помогают подавить сопутствующую бактериальную инфекцию, а с одной вирусной организм уже справляется сам.
Но вот теперь главный вопрос: как переохлаждение вызывает простуду? С точки зрения инфекционной теории ответ может быть один: в организме уже есть инфекция, но без переохлаждения организм с ней справляется, а в результате переохлаждения перестает справляться.
Но в отношении бактерий это все гораздо понятнее. Бактерии – достаточно сложный организм, они могут находиться в разных состояниях, могут спать и могут пробуждаться под воздействием различных сигналов. Поэтому мне легко поверить, что переохлаждение дает им какой-то сигнал для пробуждения.
Но возможен и другой сценарий. Переохлаждение ослабляет иммунитет, и иммунная система организма перестает справляться с бактериями. Впрочем, не исключено, что оба фактора действуют вместе: снижение иммунитета дает бактериям сигнал: враг ослаблен – пора в атаку.
А вот с вирусами мне понять сложнее. У вируса вроде нет такой сигнальной системы. Он размножается, когда попадает в клетку, где есть соответствующие ферменты. И попадает в клетку, где есть соответствующие рецепторы. И вряд ли на эти процессы как-то может повлиять переохлаждение или какие-то иные внешние факторы.
Да, вероятно, при переохлаждении снижается иммунитет, но при этом вирусы в организме уже должны быть. И тогда причина двойная: попадание вируса и снижение иммунитета.
То есть разницу между бактериальной и вирусной инфекциями я вижу в том, что бактерии уже могут быть в организме, но никак себя не проявлять до воздействия неблагоприятных условий, а вирусы должны попасть в организм одновременно с неблагоприятными воздействиями среды. А могут попасть и вызвать болезнь и без этих неблагоприятных условий.
А вот теперь самое интересное. Вирус попадает в организм, и иммунная система начинает с ним бороться. Кто кого? Очевидно, это зависит от соотношения сил. Если вирусов немного, а иммунная система в порядке, она должна победить. Болезнь пройдет в легкой форме, или даже симптомов не будет.
Другое дело, когда иммунная система ослаблена, или вирусов слишком много. Еще хуже, когда и то, и другое. Тогда возникает тяжелая форма.
То, что мы знаем про COVID-19, эти рассуждения подтверждает. Утверждается, что у 80% либо легкая форма, либо нет симптомов. Иными словами, иммунная система быстро и самостоятельно побеждает вирус. А когда она не справляется, вирус прорывается в легкие и творит там беспредел.
Мой вывод: тем, у кого хорошая иммунная система, нет смысла опасаться заражения небольшой дозой вирусов. Конечно, надо не допускать, чтобы на тебя кашляли или чихали, но бояться дверной ручки или ветра – это слишком.
Но главное – и медицина, и медицинское просвещение должны больше внимания уделять вопросам укрепления иммунитета.
Об этом периодически что-то пишут. Что-то известно из житейского опыта. Но системы нет. Не так давно я прочитал, что иммунитет сильно ослабляется от недосыпания. А ведь недосыпание – серьезная проблема в наше суматошное время.
Что еще ослабляет иммунитет? Из того, что можно где-то прочитать: стрессы, расстройства, состояние тревоги, плохое настроение и т.п.
Вот цитата из статьи профессора Игоря Алексеевича Гундарова, доктора медицинских наук, эпидемиолога, социального психолога.
Около 10 лет назад мы начали изучать влияние психологической атмосферы на смертность. В начале 90-х по всей России произошел взрыв количества самых разных инфекционных заболеваний, на 200-400% - резко взлетели пневмония, дифтерия, дизентерия, сальмонеллез, чесотка, педикулез.
Подробно изучали статистику по Петербургу - там качественная медицина, цифры заслуживают доверия. И в начале 90-х вдруг инфекционные заболевания взлетают до 1300-1700%. Факт очевидный, но как объяснить? Возможно, дело в той страшной, тоскливой атмосфере, которая царила в то время. Заводы закрывались, деньги обесценивались, безработица. Страну потеряли, всё, что столько лет создавали, оказалось никому не нужным. И эта страшная атмосфера тоски вызвала падение иммунитета.
Иммунная система человека очень сильно зависит от психического состояния. Поэтому та паника, которая есть сейчас, несомненно, вызовет увеличение смертности, от инфекционных заболеваний в том числе.
Увы, об этом пока слишком мало думают, в том числе и те, кто принимает решения.

Борьба с вирусом или борьба с болезнью?

По поводу моего вчерашнего поста развернулась небольшая дискуссия в узком кругу. И она укрепила мое мнение в одном вопросе.
Что в основном обсуждается на разных площадках? Два вопроса: 1) как не заразиться; 2) как спасти зараженных от смерти. Второй вопрос имеет только два аспекта – медицинский и государственно-управленческий. Первый, помимо врачей и чиновников, касается и всех нас.
Но есть еще один вопрос, который тоже касается всех нас. Вопрос этот я бы сформулировал так: как самостоятельно справиться с болезнью? И мне он кажется не менее важным.
Во-первых, повторю то, что писал вчера: правильная постановка задачи – предотвратить заболеваемость в тяжелой форме, а не заболеваемость вообще. Конечно, кашель и температура 39° – это очень неприятно. Но многие из нас так болеют чуть ли не каждый год. И из-за этих симптомов никто не устраивает повальные карантины и почти полное прекращение экономической деятельности.
Другое дело – атипичная пневмония, от которой, в отличие от типичной, нет лекарств. Потому-то и задача – чтобы как можно меньше людей заболело этой самой атипичной пневмонией.
Если бы у большей части заразившихся коронавирусом оказалась тяжелая форма болезни (то есть атипичная пневмония), то задачи предотвратить заражение и предотвратить заболеваемость атипичной пневмонией были бы практически эквивалентны. Но, похоже, это не так.
Я все больше вижу выводов о том, что значительная часть людей, подхвативших коронавирус, либо вообще не проявляет симптомов (то есть не болеет), либо болеет в легкой форме. Еще часть – в средней форме (высокая температура, но без проблем с дыханием). И если это так (а похоже, что это так), то упор в борьбе с болезнью надо делать именно на предотвращении ее тяжелой формы.
Я во вчерашнем посте поставил вопрос: почему одни люди вообще не заболевают, у других болезнь протекает в легкой форме, у третьих – в средней и у четвертых – в тяжелой? Пока я услышал, что ответа на этот вопрос нет. Но он должен быть, хотя бы в виде гипотез. И в любом случае ответ этот надо искать и как можно быстрее.
Наиболее правдоподобная гипотеза – это зависит от состояния иммунной системы. И тут у меня ощущение: мы много слышим сейчас голосов вирусологов и эпидемиологов, но гораздо реже проявляются иммунологи. А их бы сейчас хотелось услышать в первую очередь.
Впрочем, иммунологов мы вообще слышим слишком мало. А потребность в их рекомендациях огромная и помимо коронавируса.
Я далек от иммунологии, просто немного слышал о том, что влияет на иммунитет. В частности, стрессы, состояние тревоги и т.п. И если посмотреть с этой точки зрения на то, что делается… Пропуска, угрозы штрафов, страх перед крахом экономики, вообще нагнетание всяких страхов… Самоизоляция, следствием которой являются гиподинамия и гипоксия. То, что все это вредно для сердечно-сосудистой системы, для меня очевидно. Но подозреваю, что и с точки зрения тяжести перенесения коронавирусной инфекции все эти меры дают отрицательный результат.

Коронавирус: вопросов много, есть ли ответы?

Признаюсь, я не так много прочитал материалов про коронавирус. Но из того, что прочитал, картина не складывается.
Информация во многом противоречивая. Само по себе это не удивительно: все новое вызывает среди ученых разнообразие мнений (без чего наука развиваться не может), и лишь со временем складывается общее представление (не обязательно верное). Но тут ситуация такая, что хотелось бы как можно быстрее получить от науки ответы на многие вопросы.
Задача лиц, принимающих решения, лидеров общественного мнения, а также СМИ – задавать ученым правильные вопросы, стимулировать научные дискуссии и исследования. Я не отношусь ни к одной из этих категорий, но все же попробую внести свой вклад. Возможно, среди моих читателей есть люди, знающие ответы.
Главные вопросы связаны с двумя процессами – механизмом заражения и механизмом болезни.
В отношении заражения противоречие в том, что, с одной стороны, говорят о воздушно-капельном механизме передачи, а, с другой стороны, о возможности передачи инфекции носителями вируса, не имеющими симптомов. Иными словами, человек не кашляет, не чихает, не сморкается, то есть не выделяет из носа и рта какие-либо капли. Если он может распространять инфекцию, значит, вирус может передаваться через сухой выдыхаемый воздух.
Но ведь в зависимости о того, какая версия верна, нужны разные методы борьбы с вирусом. Скажем, маски предотвращают распространение капель, но никакая маска не поможет, если вирус может передаваться через сухой воздух. А если люди без симптомов не могут передавать вирус, то большая часть карантинных мер излишняя.
По поводу болезни главный вопрос: почему одни люди вообще не заболевают, у других болезнь протекает в легкой форме, у третьих – в средней и у четвертых – в тяжелой? Кстати, разумно было бы уточнить: что такое тяжелая форма – это поражение легких, или есть другие варианты?
Мне вообще кажется, что самый важный показатель – это число заболевших в тяжелой форме. Это даже важнее чем показатель смертности. Смертность зависит от многих факторов, в том числе от качества медицинской помощи. А тяжелая форма – характеристика взаимоотношения вируса с хозяином. И ведь именно из-за того, что у многих болезнь протекает в тяжелой форме, угрожающей жизни, весь сыр-бор – все экстраординарные меры во всем мире. Так что правильная постановка задачи – предотвратить заболеваемость в тяжелой форме, а не заболеваемость вообще.
Итак, от чего зависит течение болезни (да и сам факт заболевания)? Зависит ли оно от количества попавших в организм вирусов? Если да, то, может быть, заражение небольшой «порцией» вирусов – благо?
Наверняка течение болезни зависит от состояния иммунной системы. Но если это так, то не мало ли внимания мы обращаем на вопросы укрепления иммунитета? На это, насколько я знаю, влияют и питание, и режим, и сон. Скажем, на мой дилетантский взгляд, регулярные прогулки на свежем воздухе гораздо полезнее для иммунитета, чем постоянное сидение взаперти.
Нам говорят, что коронавирус особенно опасен для пожилых людей и людей с хроническими заболеваниями. В чем тут дело: они чаще болеют в тяжелой форме, или просто у них тяжелая форма чаще приводит к летальному исходу?
Мне хотелось бы понять, что происходит, когда коронавирус попадает в организм. Насколько я знаю, он может размножаться только в клетке. У него, вероятно, есть «любимые» клетки – это зависит от рецепторов, с  помощью которых он в клетку проникает.
Возвращаюсь к вопросу: почему одни люди, подхватившие коронавирус, заболевают пневмонией, а другие – нет? Вирус не попадает в легкие? Почему? Или попадает, но не поражает их? Тот же вопрос: почему?
Вот в таком ключе, мне кажется, надо разбираться с этой проблемой.

И вновь развилка

День рождения – повод оглянуться на прошедшие годы и решать, куда двигаться дальше…
Примерно 20 лет назад моим главным профессиональным занятием стала деятельность, связанная с выборами. А еще лет через пять она стала единственным профессиональным занятием. Когда-то у меня еще были мысли заняться чем-то другим: вернуться в биохимию, либо найти другое поприще, например, защиту прав потребителей. Но теперь, в 62 года, менять занятие уже поздновато.
Однако в сфере выборов моя деятельность была достаточно разнообразной. Я писал научные статьи и книги, занимался публицистикой, участвовал в работе наблюдательских организаций, мониторил избирательные кампании. А также писал законопроекты, пытаясь улучшить избирательное законодательство.
Так, в 2001–2003 годах работа над законами была у меня, пожалуй, главным направлением. И результат у этой работы был, пусть и не такой большой, как хотелось бы. Но все же определенный вклад в законодательство я тогда внес. Хотя у меня в то время не было ни соответствующего образования, ни какого-то внятного статуса. Но ко мне все же прислушивались.
Потом времена изменились, и прислушиваться перестали. В результате и я от этой деятельности отошел. Стал больше заниматься наукой и мониторинговыми исследованиями. Именно тогда на вопрос Нателлы Болтянской: «Пименом работаете?» – я уверенно ответил: «Да». И даже работа над проектом Избирательного кодекса РФ, которая была для меня главной в 2009–2010 годах, имела в большей степени научные, чем политические и практические цели.
Все изменилось в 2016 году. Я тогда как раз закончил работать над книгой «Избирательные системы: российский и мировой опыт» (которая, я предполагаю, еще недостаточно оценена). И тут – новый состав ЦИК и новый председатель. Человек, которого мы знали как своего коллегу-правозащитника, с которым не раз сотрудничали.
И возникло ощущение, что есть шанс оздоровить выборы. И что мы не можем стоять в стороне.
Сейчас, четыре года спустя, я по-прежнему считаю, что шанс был. И что мы не имели права не попытаться им воспользоваться. Но, увы, он был реализован в минимальной степени – и наша роль оказалась весьма ограниченной.
Впрочем, я всегда понимал, что политику в области выборов не определяют ни Вешняков, ни Чуров, ни Памфилова. Но выбор Памфиловой мне казался добрым знаком. Теперь я уже понимаю, что президент, остановивший свой выбор на ней, руководствовался совсем другими соображениями.
Еще не пришло время подробно описать всю историю работы последнего состава ЦИК. Здесь я сделаю лишь несколько штрихов.
Недавно Алексей Анатольевич напомнил нам: «Перечитывайте, ребята, свои колонки, в которых вы писали о том, как важно защитить Эллу Александровну от агрессивных нападок Навального». Да, перечитывать иногда полезно. Но защищать кого-либо от агрессивных и несправедливых нападок никогда не было зазорным.
Увы, нападки на Эллу Александровну с разных сторон, оставаясь агрессивными, уже не выглядят несправедливыми. Но это теперь.
Еще полтора года назад было за что ей аплодировать. В сентябре 2018 года она воспрепятствовала признанию победителем приморских выборов и.о. губернатора А.В. Тарасенко. В октябре того же года она не позволила снять с выборов в Хакасии лидировавшего В.О. Коновалова. В ноябре сформировала Научно-экспертный совет при ЦИК, куда благодаря ее стараниям было включено достаточно много (около 25 человек, или примерно треть) экспертов, нацеленных на демократизацию выборов.
А дальше – увы. В декабре того же 2018 года повторные выборы в Приморье стали апофеозом административного ресурса: сначала от них отстранили победителя сентябрьских выборов А.С. Ищенко, а потом устроили фальсификацию, в том числе и там, где были КОИБы.
Весной 2019 года потерпели фиаско все попытки улучшить избирательное законодательство. Не удалось внести даже то, что было согласовано на рабочей группе в АП, – снятие ограничений по назначению наблюдателей и очень робкое снижение муниципального фильтра.
Одновременно был продавлен абсолютно неподготовленный эксперимент по дистанционному электронному голосованию (ДЭГ). Все прежние заверения руководителей ЦИК о том, что они не будут спешить с внедрением ДЭГ, были забыты, и зампред ЦИК Н.И. Булаев активно продвигал ДЭГ.
А летом 2019 года была проведена спецоперация по недопуску на выборы в Мосгордуму либеральных кандидатов. В этой операции ЦИК сыграла роль «доброго полицейского», исправив наиболее грубые действия нижестоящих комиссий, но не восстановив ни одного кандидата. И, что немаловажно, по всем принципиальным вопросам ЦИК была не на стороне защиты избирательных прав граждан.
Тем не менее, в ходе тех выборов и после них еще звучали обнадеживающие нотки. Признавалось, что законодательство, регулирующее регистрацию на основании подписей избирателей, нуждается в «совершенствовании». И Элла Александровна обращалась к экспертам: давайте свои предложения.
Что ж, мы со своими предложениями не заставили себя долго ждать. Ответа на них мы ждали дольше. Этот ответ был дан сначала в письме, подписанном Памфиловой 20 января 2020 года, а затем и в законопроекте № 912249-7, внесенном в Госдуму 2 марта 2020 года О.В. Савастьяновой и еще тремя депутатами (он принят в первом чтении 14 апреля). У меня нет сомнений, что законопроект готовился в ЦИК: его положения в точности совпали с тем, что в вышеуказанном письме Памфиловой названо перспективными предложениями.
Меня этот законопроект отрезвил гораздо сильнее, чем произошедшая за несколько дней до его внесения ликвидация Экспертно-консультационной группы и Научно-экспертного совета. Ибо решения о ликвидации затрагивали лишь форму взаимодействия ЦИК с экспертами, а здесь я четко увидел содержание. Где защитой избирательных прав не пахнет.
Да и форма взаимодействия после этого стала гораздо яснее. Нас выслушали (не уверен, что внимательно). И из всего комплекса предложений (а мы четко писали, что это именно комплекс, а не разрозненные предложения) выбрали лишь одно (сбор подписей через Госуслуги), но и его лишь исказили вместо того, чтобы проработать в направлении реального обеспечения прав граждан.
И добавили еще два предложения – мы так и не знаем, кто из экспертов их придумал, но на широкое экспертное обсуждение они не выносились. Эти предложения (собственноручное заполнение избирателем своего ФИО и утверждение избиркомом образца подписного листа) могли бы иметь небольшой положительный эффект при изменении отношения избиркомов к правам кандидатов и избирателей. Но в нынешних условиях, без комплексного изменения других норм, их эффект будет скорее отрицательным.
И все это выдается за учет опыта и уроков выборов 2019 года, за учет мнения экспертов.
В общем, какие-либо надежды на улучшение в ближайшей перспективе законодательства о выборах я утратил.
Но осталось еще одно. Нормативные документы самого ЦИК. Та сфера, где ЦИК не может ссылаться на злую волю депутатов, где он волен все решать сам (если верить тому, что они сами о себе говорят).
Но и здесь уже мы столкнулись с негативом. В отношении так называемого общероссийского голосования законодатель предоставил ЦИКу широкие возможности для регулирования. И как же ЦИК этим воспользовалась? Первое, что сделала, – урезала итоговый протокол участковой комиссии. А когда мы попытались возразить, нас тут же переименовали из наблюдателей в надзиратели (я, впрочем, это оскорблением не считаю, надзор – тоже полезное занятие).
Остается последний рубеж: методические рекомендации ЦИК по приему и проверке подписных листов. Я уже несколько раз посылал в ЦИК предложения по доработке этого документа, в том числе и от имени большой группы экспертов. Пока нет никакого ответа – ни «да», ни «нет». Но если все же будут подвижки в этом вопросе, значит, сотрудничество с ЦИК еще имеет смысл. Если не будет подвижек – увы…
Сегодня я перечитываю слова из адреса, которые два года назад Элла Александровна прислала мне по случаю 60-летия:
«Богатейший опыт в этой сфере и высокий профессионализм вызывают искреннее уважение. Вы всегда находите вариант решения сложнейших вопросов, возникающих в период избирательных кампаний, исключительно ответственно и профессионально подходите к любому делу.
Мы ценим высокий уровень взаимопонимания и взаимодействия, который Вы поддерживаете с Центральной избирательной комиссией Российской Федерации по различным вопросам функционирования и совершенствования избирательной системы. Надеемся, что наша совместная деятельность и впредь будет плодотворной и конструктивной».
Не сомневаюсь, что писалось это искренне. Но вот готова ли Элла Александровна повторить то же самое два года спустя? Особенно насчет высокого уровня взаимопонимания и взаимодействия.
А я все больше думаю о том, что мне, видимо, вновь придется ограничиться наукой и мониторингом.

О назначении Ольги Кирилловой в МГИК

Сегодняшнее решение ЦИК предложить в состав МГИК Ольгу Евгеньевну Кириллову вызывает смешанные чувства.
С одной стороны, ЦИК в очередной раз проигнорировала наше предложение о кандидатуре Андрея Бузина. Но если раньше она все же выносилась на голосование, то теперь и до этого не дошло. По регламенту ЦИК кандидатуру может вносить любой член ЦИК, и в этот раз никто из ЦИК кандидатуру Андрея не захотел поддержать. И это достаточно ясно свидетельствует о сильном охлаждении отношений ЦИК с той частью экспертного и наблюдательского сообщества, которая борется за оздоровление выборов (при том, что я сегодня услышал из уст Эллы Александровны слово «оздоровление», но оно звучало как-то не убедительно).
Напомню, что против кандидатуры Андрея Бузина был выпущен целый залп однотипных публикаций на ряде сайтов. Было даже якобы обращение в ЦИК со стороны неких малоизвестных общественников. Публикации были зачастую грязными и неграмотными.
Мне казалось, что ЦИК не должна была пройти мимо этого. Обычно там весьма чувствительны к оскорблению своих коллег. Теперь очевидно, что Андрея они своим коллегой не считают. «Господин Бузин» – других слов у них не нашлось. Хотя речь идет, напомню, о бывшем руководителе Экспертно-консультационной группы при председателе ЦИК, бывшем члене Научно-экспертного совета при ЦИК и прочее, и прочее. И, кстати, бывшем члене ЦИК и МГИК с правом совещательного голоса.
Но все же в решении о назначении Ольги Кирилловой я вижу и положительную сторону. Я даже предполагаю, что, если бы мы не выдвинули Андрея Бузина, ЦИК нашел бы кандидатуру, скажем так, попроще.
Вообще-то ЦИК обычно предлагает в состав избирательных комиссий субъектов РФ – с подачи администраций этих регионов – тех, кто занимает потом должности в руководящей тройке. В данном случае получилось исключение: руководящая тройка после отставки Валентина Горбунова, последовавшей за две недели до его смерти, была сформирована из действующих членов МГИК. И потому по квоте ЦИК назначается рядовой член МГИК.
Тем не менее, и сейчас вполне возможен был вариант, когда на место почившего члена МГИК был бы делегирован кто-то малоизвестный из номенклатурной среды. Но кандидатуру Бузина нужно было перебить кем-то достаточно сильным и авторитетным. И впервые на моей памяти кандидатура была предложена региональной Общественной палатой.
Конечно, Ольга Евгеньевна тоже из номенклатурной среды. Но ее работа в Общественной палате г. Москвы и в общественном штабе по контролю и наблюдению за выборами депутатов Мосгордумы позволила ей проявить качества общественника и защитника избирательных прав граждан.
Напомню, что общественный штаб при участии Ольги Кирилловой выработал ряд рекомендаций для МГИК, которые были учтены лишь частично. В частности, МГИК и ЦИК были проигнорированы рекомендации решать в пользу кандидата вопросы, связанные с ошибками нотариусов, и ориентироваться на заявление избирателя, подпись которого забракована почерковедом.
В связи с этим хочется надеяться, что Ольга Евгеньевна внесет в работу МГИК свежую струю и будет способствовать дебюрократизации комиссии.